Карта сайта

Это автоматически сохраненная страница от 08.11.2018. Оригинал был здесь: http://2ch.hk/b/res/186214088.html
Сайт 2ch-b.ru не связан с авторами и содержимым страницы
жалоба / abuse: 2ch-b.ru@mail.ru

Чтв 08 Ноя 2018 16:37:04
Я считаю, что "уважение к хлебу", прививаемое
Я считаю, что "уважение к хлебу", прививаемоеЯ считаю, что "уважение к хлебу", прививаемое детям советскими училками и неподохшими блокадным бабками, первый шаг к рабству. В уродливом советском сознании, низведённом советскими голодоморами, блокадами и лагерями на уровень какого-нибудь пятнадцатого века, «хлеб всему голова». Дрянная, дешёвая еда бедняков, до сих пор пользуется у несчастных советских уродов особым почтением, это Главная Пища – за что их, впрочем, можно извинить, они всю жизнь проломались буквально «за хлебушек». Однако «французская булка» - это хлеб «праздничный», и к тому же «заграничный» (она же «французская») и «буржуазный» (другое название этой булки – «городская»). Это УЖЕ бесит. А то, что её можно вот так свободно ломать - в Белом Мире хлеб не режут ножом, а именно ломают, как, впрочем, и в Белой России (достаточно посмотреть на этимологию слова «ломоть» или «преломить хлеб») – советских выбешивает: кто ломает хлеб, тот непочтительно относится к крошкам, а советский должен языком слизывать каждую крошку. В военное время хлеб резали не то что ножом, а ниткой – чтобы черняшка со жмыхом не крошилось. Поскольку же именно военное время – то есть голодовка, каторжный труд и близкая смерть за плечами – и есть норма жизни совка-пидорахи, он не может перенести саму мысль, что хлеб может быть белый, с корочкой, и его можно и нужно ломать руками. (Кстати: советским пищевым калекам гебешники даже псевдорусские пословицы придумали: «кто ломает хлеб – тот судьбу ломает» и тыры-пыры.)



Чтв 08 Ноя 2018 16:37:44
за мкадом другого не поешь

Чтв 08 Ноя 2018 16:40:51
>>186214132
> за мкадом другого не поешь
Почему? У каждого жителя замкадья есть огород и приусадебное хозяйство. Жители замкадья питаются с огородов, выращивают птицу и скот.


Чтв 08 Ноя 2018 16:43:12
>>186214341
Да, так за мкадом и живут, одни дома частные и участки к ним

Чтв 08 Ноя 2018 16:43:41
>>186214088 (OP)
Хлебушек это хорошо, но вот уминать все закусывая хлебом это конечно беда. Но у всех вкусы разные, кому то так вкуснее. Вот например арбуз с хлебом я не понимаю, но хейтить тех кто ест арбуз с хлебом не надо. Для сбора крошек есть спец доски, а крошки потом для панировки добротно пойдут. Надо просто осмысленно питаться, а не по заветам предков бездумно.

Чтв 08 Ноя 2018 16:44:31
>>186214088 (OP)
Вторая блокадная зима. Самое тяжелое время. Я, может, и вынес это, потому что пацаном был. Бабуля умерла. Соседи умерли. И не одни. Каждое утро кого-то на саночках везут. А я на заводе. В литейный зайдешь, погреешься. И опять к себе на сборку. Вот. И накануне Нового года приходит ко мне папин сослуживец. Василий Николаич Кошелев. Он к нам иногда заглядывал, консервы приносят, крупу. Бабулю хоронить помог. Заходит и говорит: ну, стахановец, одевайся. Я говорю – куда? Секрет, говорит. Новогодний подарок. Оделся. Пошли. И приводит он меня на хлебзавод. Провел через проходную и к себе в кабинет. А он там секретарем парткома был. Дверь на ключ. Открывает сейф, достает хлеб нарезанный и банку тушенки. Налил кипятку с сахарином. Ешь, говорит, стахановец. Не торопись. Навалился я на тушенку, на хлеб. А хлеб этот, Олег, ты б наверно и за хлеб-то не принял. Черный он, как чернозем, тяжелый, мокрый. Но тогда он для меня слаще любого торта был. Съел я все, кипятком запил и просто опьянел, упал и встать не могу. Поднял он меня, к батарее на тюфяк положил. Спи, говорит, до утра. А он там круглые сутки работал. Отключился я, утром он меня разбудит. Опять накормил, но поменьше. А теперь, говорит, пойдем, я тебе наше хозяйство покажу. Повел меня по цехам. Увидел я тысячи батонов, тысячи. Как во сне плывут по конвейеру. Никогда не забуду. А потом заводит он меня в кладовку. А там ящик стоял. Ящик с хлебными крошками. Знаешь, его в конце конвейера ставили и крошки туда сыпались. Вот. Берет Василий Николаич совок – и мне в валенки. Насыпал этих самых крошек. Ну и говорит: с Новым годом тебя, защитник Ленинграда. Ступай домой, на проходной не задерживайся. И пошел я. Иду по городу, снег, завалы, дома разбитые. А в валенках крошки хрустят. Тепло так. Хорошо. Я тогда эти крошки на неделю растянул. Ел их понемногу. Потому и выжил, что он мне крошек этих в валенки сыпанул. Вот, Олег, и вся история. А вот и дом твой, – старик показал палкой на башню.
– И вот какая штука, Олег. Вспомнилось мне все это сейчас. Когда ты батон белого хлеба в урну выбросил. Вспомнил эти крошки, бабушку окоченевшую. Соседей мертвых, опухших от голода. Вспомнил и подумал: черт возьми, жизнь все-таки сумасшедшая штука. Я тогда на хлебные крошки молился, за крысами охотился, а теперь вон белые батоны в урну швыряют. Смешно и грустно. Ради чего все эти муки? Ради чего столько смертей? А то я, признаться, волновался, когда с тобой заговорил. Думаю, послушает, послушает парень старого пердуна, да и сбежит, как я тогда из пионерского лагеря!
– Да нет, что вы. Я все понял. Просто… ну, по глупости это. Больше никогда хлеб не брошу.
– Ну и отлично. Хорошо. Не знаю, как другие, а я в ваше поколение верю. Верю. Вы Россию спасете. Уверен. Я тебя не задержал?
– Да нет, что вы.
– Тогда, может теперь ты меня до дома проводишь? Вон до того.
– Конечно провожу. Давайте вашу авоську.
– Ну, спасибо, – старик с улыбкой передал ему авоську с хлебом, положил ему освободившуюся руку на плечо и пошел рядом.
– Ты в каком классе учишься?
– В шестом. Вон в той школе.
– Ага. Как учеба?
– Нормально.
– Друзья есть верные?
– Есть.
– Друзья есть верные?
– Есть.
– А подруги?
Олег пожал плечами и усмехнулся.
– Ничего, пора уже мужчиной себя чувствовать. В этом возрасте надо учиться за девочками ухаживать. А через год, полтора можно уже и поебаться. Или ты думаешь – рано?
– Да нет, – засмеялся Олег. – Не думаю.
– Правильно. Я тоже тогда не думал. После блокады знаешь сколько девок, да баб осталось без мужей. Бывало идешь по Невскому, а они так и смотрят. Завлекательно. А однажды в кино пошел. Первое кино после блокады. «Александра Невского» показывали. А рядом женщина сидела. И вдруг в середине фильма чувствую – она мне руку на колено. Я ничего. Она ширинку расстегнула и за член меня. А сама так и дрожит. Я сижу. А она наклонилась и стала мне член сосать. Знаешь, как приятно. Я прямо сразу и кончил ей в рот. А на экране – ледовое побоище! А она мне шепчет – пошли ко мне. Ну и пошли к ней. На Литейный. Еблись с ней целые сутки. Что она только со мной не делала! Но сосать умела, просто как никто. Так нежно-нежно, раз, раз и кончаю уже. Тебе никто не сосал?
– Да нет, – мотнул головой Олег.
– Ничего, все впереди. Вот мы и пришли! – старик остановился возле блочной пятиэтажки. – Вот моя деревня, вот мой дом родной. Спасибо тебе за прогулку.
– Да не за что, – Олег передал старику авоську.
– Ага! А это что за дела? – старик показал палкой на зеленый строительный вагончик, стоящий рядом с домом под деревьями. Дверь вагончика была приоткрыта.
– Я, как старый флибустьер, пройти мимо не могу. За мной, юнга! – махнул он авоськой и захромал к вагончику.
– Дверь открыта, замка нет, свет не горит. Никак, побывали краснокожие!
Они подошли к вагончику. Старик поднялся по ступенькам, вошел. Нащупал выключатель, пощелкал:
– Ага. Света нет. За мной, Олег.
Олег вошел следом. Внутри вагончика было тесно. Пахло краской и калом. Уличный фонарь через окошко освещал стол, стулья, ящики, банки с краской и тряпье.
– Олег! Милый, послушай меня… я старый несчастный человек, инвалид войны и труда… милый… у меня радостей-то хлеб, да маргарин… Олег, миленький мой мальчик, прошу тебя, позволь мне пососать у тебя, милый, позволь, Христа ради!
Олег попятился к двери, но старик цепко держал его руки:
– Миленький, миленький, тебе так хорошо будет, так нежно… ты сразу поймешь… и научишься, и с девочками тогда сразу легче будет, позволь, милый, немного, я тебе сразу… и вот я тебе десятку дам, вот, десятку!Вот, вот, десять… двадцать, четвертной, милый! Христа ради!
– Ну что… – Олег вырвал руку и выскочил за дверь, сбив со стола банку с окурками.
Потеряв равновесие, старик упал на пол и некоторое время лежал, всхлипывая и бормоча.
Вдруг в двери показалась фигура мальчика.
– Олег! Умоляю! – дернулся старик.
– Не Олег, – тихо ответил мальчик, входя.
– Сережка? Следишь, стервец… Господи…
– Генрих Иваныч, а я Реброву все расскажу, – произнес мальчик, притворяя дверь.
– Стервец, ну, стервец… – заворочался старик, приподнимаясь, – стервецы, сволочи… Господи, какие гады…
Мальчик подошел к окну и стоял, поглядывая на старика.
Старик нашел палку, собрал деньги и, стоя на колене, засовывал бумажки в карман пальто:
– И все против меня. Все и всё. Я же не клоун, Господи…
– Вы же договор подписали, – проговорил мальчик, – а сами опять…
– Сережа… Сережа! – старик подполз к нему, обхватил его ноги, прижался лицом к куртке. – Бессердечные… люди…
Вдруг он отстранился и почти выкрикнул:
– Вот что, стервец, ты меня не учи!
– Я-то учить не буду. Ребров будет учить.
– Я плевать, плевать хотел! – затрясся старик. – Я срал и ссал на вас! Срал и ссал! Гады! Я сам ответственный! Сам!
– Мы все – сами… – мальчик посмотрел в окно.
– И вот что, Сережа, – строго произнес старик. – Ты со мной не пререкайся!
– А я и не пререкаюсь, – мальчик подышал на стекло и вытер запотевшее место пальцем.
– Ну-ка, – старик стал расстегивать ему штаны.
Мальчик недовольно вздохнул и стал помогать ему. Обхватив мальчика за обнажившиеся ягодицы, старик поймал ртом его маленький члeн и замер, постанывая. Сережа подышал на стекло и вывел на запотевшем месте свастику. Старик стонал. Жилистые пальцы его мяли Сережины ягодицы. Мальчик взял его за голову и стал двигаться, помогая. Старик застонал громче. Оттопыренный протез его дрожал, ударяя по ножке стола. Мальчик закрыл глаза.
Губы его открылись.
– Тесно, – проговорил он.
Старик замычал.
– Тесно, тесно… – зашептал Сережа. – Тесно… ну… тесно…
Старик мычал. Мальчик дважды вздрогнул и перестал двигаться.
Старик отпустил его, откинулся назад и задышал жадно, всхлипывая.
– Ах… ах… сладенький… ах… – бормотал старик.
Мальчик наклонился, потянул вверх штаны.
– Ох… Божья роса… маленький… – старик поцеловал его член, вытер губы и тяжело встал с пола.
Сережа застегнулся, поправил куртку, достал из кармана часы на цепочке:
– Без трех семь.
– Еби твою мать… щас, щас… фу… – старик привалился к ящикам, взявшись рукой за грудь. – Дай подышать… охо…
– А газ? Не забыли? – спросил Сережа.
– Все… все в порядке… ой. Как встал вот резко, так сразу в голову… фу… пошли… – старик оттолкнулся от ящиков, вышел за дверь и стал осторожно спускаться по ступенькам.
– Генрих Иваныч, а хлеб? – выходя, Сережа заметил авоську с батоном.
– А, хуй с ним, – пробормотал старик


Чтв 08 Ноя 2018 16:56:51
>>186214554
Как же сука годно. Обожаю. Откуда паста?

Чтв 08 Ноя 2018 17:00:09
>>186215373
Если судить по слогу - скорей всего Сорокин.

Чтв 08 Ноя 2018 17:00:18
>>186215373
Вангую сорокинское говно какое-нить.

Чтв 08 Ноя 2018 17:00:23
>>186215373
Сорокин же, Сердца Четырех.

Чтв 08 Ноя 2018 17:03:16
>>186214088 (OP)
Так заебёшься же крошки убирать, если ломать его будешь

Чтв 08 Ноя 2018 17:05:08
>>186215795
Смел и выкинул нахуй. Если в собственном доме живешь - прямо из окна.

Чтв 08 Ноя 2018 17:12:34
>>186215579
>>186215589
>>186215595
Спасибо анончики, храни вас б-г

Чтв 08 Ноя 2018 17:31:22
1) Свежий, только из печки хлеб - очень вкусно, променял бы флорентину на него изи, но транспортная система многих магазинов не позволяет иметь свежий хлеб на прилавках
2) Паста состоит целиком из пиздежа, в ссср хоть и небыло нихуя импортного практически, но своего было пиздец как дохуя, столько приколов из республик, всякие фрукты от азеров, колбаса наша из мяса блеать, рыба, игра и прочее, люди это видели и могли себе позволить вполне. Офк во время распада ссср все пошло по пизде, но так было не всегда
3) Какую же хуету эта пидораха высрала про уважение к хлебу, алло бля, мб уважение к труду имелось ввиду? Скрафти сука с НОЛЯ ебучую булку хлеба, заебешься пшеницу выращивать, крафтить печку и другие инструменты, дрова сука искать и огонь добывать. Тебе же хуесосу все на блюдечке подают
3)

Чтв 08 Ноя 2018 17:33:17
>>186214341
Вот бы щас этим обожраться

Чтв 08 Ноя 2018 17:33:23
>>186214088 (OP)
>в Белом Мире хлеб не режут ножом
Дома пеку хлеб в хлебопечке Панасоник. Особенно доставляет французский. На завтрак заебись, ух бля. Режу ножом для хлеба, крошек от него пиздец по всему столу, зато куски ровные получаются. Как ты на ломоть свой масло намажешь? Это лаваш удобно ломать.

Чтв 08 Ноя 2018 17:34:00
[email: sage]

>>186214088 (OP)
Что сказать то хотел?

Чтв 08 Ноя 2018 17:34:24
>>186217585
> 3)
Снайпер в тре

Чтв 08 Ноя 2018 17:40:02
>>186217694
и сдохнуть

Чтв 08 Ноя 2018 17:43:13
>>186214088 (OP)
>Поливает говном поколения, потом и кровью которых имеет возможность капчевать на мамкину пенсию.
Наес. Продолжай, обосри теперь близких родственников, расскажи какие они тупые и отсталые совки, всю жизнь работали как последние жалкие рабы. Молодец, че. Так победим.

Чтв 08 Ноя 2018 17:57:03
>>186217585
Ну он же не бесплатно его забирает, а денег за него отдает. И по-этому-то всяких пидорашек и хлебоизготовителей ебать не должно, что он с ним делает. Да хоть пусть кончает в него или в анус пихает.

Чтв 08 Ноя 2018 18:09:19
>>186219124
Т.е ты обычный пидораший сын, который привык к благам цивилизации, это понятно. Бля а если все хуево в твоей жизни будет или не дай бог в твоей стране или нахуй на планете? И все будет не так просто, денюжку дать уже не получица, по-другому запоешь? Про глобальную проблему уважения в обществе, к труду, общечеловеческим ценностям я даже говорить не буду.

Чтв 08 Ноя 2018 18:17:25
>>186214554
Лооол


← К списку тредов