Карта сайта

Это автоматически сохраненная страница от 10.08.2018. Оригинал был здесь: http://2ch.hk/b/res/181105590.html
Сайт 2ch-b.ru не связан с авторами и содержимым страницы
жалоба / abuse: 2ch-b.ru@mail.ru

Птн 10 Авг 2018 00:23:37
Странный звук. Рабочее название. - Где его нашли?
Странный звук. Рабочее название.     - Где его нашли?Странный звук. Рабочее название.




- Где его нашли? — я услышал над собой грубый голос.
– В Развалинах, — произнёс второй человек. Я ничего не помнил, и не понимал. Ужасно раскалывается голова, чёрт побери.
– Да, жестоко его…, — с жалостью сказал Первый, — как думаешь, кто так мог?
– Волк-мутант, очевидно же, — ответил второй.
Я чувствовал, что меня схватили под руки, и куда понесли. Я попытался открыть глаза, но это оказалось очень трудной задачей для моего изнемождённого тела. Мой разум помутнился, и я чувствовал, что теряю сознание.
Звук. До меня доносится какой-то звук. Он меня разбудил. Я снова попытался открыть глаза, и, на этот раз, мне, кажется, удалось. Тусклый свет ударил мне по зрачкам. Ничего не видно. Где я? кажется, это какая-то хижина.
Я окончательно открыл глаза, и осмотрелся. Тело жутко болело, а голова вообще как-будто раскалывалась на две части. Ещё и этот странный звук в ушах не давал покоя…
Господи, что со мной?
– О, смотри, кажется очнулся! — я услышал за собой незнакомый голос, — иди, позови Старшего.
– Сейчас! — ответил другой голос, и я услышал топот ног.
Внезапно надо нависло чьё-то лицо. Это мужчина, и он склонился надо мной. Ужас, как же от него воняет…
– Ну что, очухался?, — сказал он мне, и улыбнулся. Он был похож на бомжа, лицо было выпачкано сажей, мне сразу в глаза бросился ужасный шрам на его правой щеке, — Ну ты даёшь! Помнишь нет, что было?
Я попытался было сказать что-то, но моё горло просто пересохло. Я захрипел и раскашлялся. Бомж тут же поднёс мне воды в каком-то странном сосуде. Кажется, это был цилиндр от мотоцикла.
– На, выпей немного, полегчает, — сказал он, глядя, как я жадно глотаю грязную масляную воду, — чистая вода теперь редкость.
– Спасибо…, — произнёс я, отдавая ему «чашку», — где я?
– Ты в Макрониксе, сынок! Тебя нашли охотники, в Развалинах. Кажется, тебя не слабо покоцал Волк-мутант! как ты вообще оказался в Развалинах? И откуда ты?
– Я ничего не помню… — голова понемногу начала проходить, — кто ты?
– Я — Марсох, местный, так сказать, лекарь, — он опять улыбнуля, — ну, как ты себя чувствуешь? Я тебя немного поштопал. Ты был почти мёртвым.
– Нормально, спасибо, — звук в моей голове не стихал, и я решил спросить у Марсоха, что это такое, — Марсох, а что это за звук такой? Ты его слышишь?
На лице Марсоха я прочитал явное удивление.
– Ты что, даже этого не помнишь? Этот звук древнее всех нас! Он появился ещё до апокалипсиса, примерно в 2010 году!
– Нет, ничего не помню…
– Это звук, с которым Оп традиционно сосёт хуи, ты что!
Теперь мне всё стало ясно. Оп соснул хуйца. Это же очевидно! Как я мог не додуматься сам.
Я рассмеялся своим мыслям, и мой смех весело подхватил Марсох.





Птн 10 Авг 2018 00:24:41
Наш смех прервали люди, вошедшие в хижину. Их было трое, трое мужчин. Первый стоял, загораживая своим большим телом весь дверной проём, упёршись кулаками в бока. На нём была военная одежда, вся в заплатках, на ремне через плечо висел какой-то автомат, впечатляющих размеров. На ремне болтались пара гранат и фляжка. вероятно с водой. Его грязные растрёпанные волосы доставали до плеч, на лиц была грубая щетина.
Справа от него стоял другой мужчина, поменьше ростом и комплекцией. Он тоже был одет в военную форму, но из оружия у него были лишь два длинноствольных пистолета с вентилируемой планкой жёсткости.
Слева от первого стоял молодой парень, лень восемнадцати, одетый в лохмотья.
По их виду, одежде и осанке, я понял, кто есть кто. Первый это, видимо, вождь, или, как они его называют, Старший. Второй, судя по голосу, тот самый охотник, что нашёл меня. Ну а молодой паренёк, вероятно, сын Марсоха. И, судя по тому, как он смотрел на Старшего, он не хотел продолжать дело отца, а хотел стать воином.
На весь этот анализ у меня ушло около двух секунд. Я больше времени потратил на осознание того, что у меня хороша развита дедукция.
– Как поживаешь? — сказал Старший и я узнал его грубый голос. Я его слышал, когда меня нашли, — ходить сможешь?
– Да, вероятно — я попробовал встать. Меня шатнуло, но мне вовремя подставил плечо Марсох, — нет-нет, спасибо. Я сам.
Я отпустил руку лекаря, и попробовал постоять самостоятельно. Вышло.
– Вот и славно, — сказал старший, и сделал шаг мне на встречу, — будем знакомы. Меня зовут Грахис, я Старший в нашей деревне.
– Извините, но я не могу назвать своего имени, — я грустно улыбнулся, и пожал руку Грахису. Смешные у них тут имена.
– Ничего страшного, вспомнишь, со временем, — Грахис легонько хлопнул меня по плечу. какая же тяжёлая и огромная у него рука! не рука, а лапа медведя! — пошли. Ты, наверное, проголодался.
Охотник и паренёк открыли нам двери, и мы с Грахисом и вышли наружу. Остальные последовали за нами. Кроме, вроде бы, Марсоха. Он остался у себя в хижине.
Я оторвался от раздумий и взглянул на мир. Под ногами была чёрная выжженная земля, покрытая тонким слоем сажи. После каждого шага поднималась кучка пыли. Деревня, которая называлась Макроникс, состояла из нескольких хижин, сделанных из обрывков брезента, брёвен, кабин грузовиков и прочего обожжённого хлама. На улице практически не было людей, кроме, разве что, одной женщины, которая сдирала шкуру с подвешенного на балках зверя, похожего то ли на медведя, то ли на волка.
Солнце светило очень тускло, ибо лучи не пробивались сквозь парящую в воздухе пыль.
Мне почему-то стало очень грустно.
Мы медленно пробирались к самой большой хижине, проходя мимо маленьких построек, с наглухо закрытыми дверями. Никто не выбегал на улицы, но я чувствовал, что за нами наблюдают из каждой постройки.
Мы вошли в дом Грахиса. Он оказался немного уютнее хижины Марсоха. На полу лежали шкуры различных зверей, на стенах висели пару факелов, создавай более-менее яркий свет. Так же, я заметил различные ящики, вероятно, с боеприпасами, самодельный стол, на которым были разложены какие-то бумаги и разобранное оборудование и радио-приёмник.
– Присаживайся, — обратился ко мне Грахис, указываю на пол. Остальные, не дожидаясь приглашения, расселись на шкурах, создавай круг.
Я медленно присел. В моей голове было очень много вопросов, и, я надеялся. что Грахис сможет дать мне ответы на них.
Старший достал из одного ящика большой кусок мяса, и положил его передо мной на кусок блестящего железа.
– Ешь, — сказал он мне, — а я пока буду отвечать на твои вопросы. Потом, когда твоя память восстановится, вопросы буду задавать я. Ну а пока — ешь.
Я аккуратно взял в руки мясо, и надкусил. Только сейчас, когда я ощутил вкус и запах еды, я понял, что жутко проголодался. Причём мясо оказалась очень вкусным.
Я начал медленно жевать. Сидевшие на полу Грахис, Охотник и Паренёк смотрели на меня, терпеливо дожидаясь, когда я закончу.
Я решил не томить их, и задать свой первый вопрос.
– Где мы? И что происходит? какой сейчас год? — обратился я к Старшему. Все тут же повернули свои головы к нему.
– Сейчас одна тысяча сто первый год со дня Апокалипсиса. Или 3121 год со дня рождения Христова, — ответил Грахис незамедлительно.
– Апокалипсиса? Чем он был вызван? — я был удивлён.
– Имиджборды, — Старший начал свой рассказ, — всё пошло именно с них.
*

Птн 10 Авг 2018 00:25:09
- Имиджборды?, — переспросил я.
– Да, — сказал Грахис, — Анонимные имиджборды. Их было несколько, и у каждой были свои плюсы и свои минусы. Не знаю, почему, но они начали воевать друг с другом. Сначала война была только в интернете. Анонимы с одной борды вайпали другую, третьи же форсили свои говномемы на четвёртой, одни ддосили других. И все думали, что так и будет, что это не выльется из интернета. Но в 2012 году произошло нечто ужасное.
Грахис встал, и отошёл к ящикам. Он вытащил из одного из них кожаный бутыль, отпил немного оттуда, и вернулся на своё место.
– На одной борде, — он продолжил, — анонимы решили организовать политическую партию. И им это удалось. Партию возглавил администратор этой самой имиджборды. Их примеры последовали и посетители других досок, и в итоге, в стране появились партии «Тиреч», «Нульч», «Ычан», «Олалач», «Хайвманд» и объединённый альянс оставшихся досок – «Одинчан». Они все были против друг друга, но, все вместе создавали мощную оппозицию царствующей тогда партии «Единая Россия», возглавлявшуюся неким Медведевым. Каждая партия, со временем, набирала единомышленников, и, собственно обороты. Физическая сила росла не по годам, а по месяцам. Партия «Тиреч» подмяла под себя школы почти всей страны, и, в итоге, все учащиеся с шестого по одиннадцатый класс устраивали митинги, выходили на улицу с транспарантами в поддержку «Тиреча».
В общем, всё шло к тому, к чему и должно было придти. Начался хаос, распри, голодомор. Всё чаще по всей стране вспыхивали мелки и не очень восстания. Горели машины, дома и целые города. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы к ситуации не подключилась ещё одна сила. Американский «Форчан». Они предложили «Единой Росси» свою помощь в уничтожении «рака» страны – партий имиджборд. И предлагал «Форчан» не слишком гуманные методы. «Единая Россия» согласилась принять помощь, и тут началась война. Серьёзная война.
В первую неделю на Россию были сброшены три ядерных бомбы. За этот период с лица земли были стёрты «Хайвмайнд» и «Одинчан». «Тирче» пернёс большие потери, но, ввиду большой численности, остался на ногах, так же, как и «Нульч». Малочисленная партия «Олалач» пережила бомбардировку, укрывшись в специально огороженных бункерах. «Ычан» был порабощён «Форчаном».
«Единой России» не понравился такой ход со стороны «Форчана», ведь в ходе бомбардировки было уничтожено много стратегически важных экономических объектов, и она открыла ответный огонь по США, стерев с лица земли всю страну.
В мире воцарилась Анархия. Все страны, побоявшись быть уничтоженными, сами бросались в атаку, используя все свои новейшие технологии.
К концу 2012-го года трёхмесячная война закончилась. Все, кто выжил в бункерах, боялись выйти оттуда из-за мощной радиации, которая отравила землю и породила множество ужасных тварей. И лишь много лет спустя, мой предок вышел из бункера, и обосновал деревню, которую назвал Макроникс.
– А к какой партии относится ваша деревня? – спросил я.
– Партий уже давно нет, — печально продолжал Грахис, — вся эта выжженная земля теперь поделена на территории. Наша «территория», а точнее, страна называется Олаландия. Её основали потомки олдфагов из партии «Олалач».
– Есть другие страны?
– Да, есть. Далеко к северу начинается Тирачия. Но туда никто из наших не ходит.
– Почему?
– У них дикие нравы, — вступил в беседу Охотник, — они убивают всех, кто достиг восемнадцатилетия.
– И на них страшно повлияла радиация, — продолжил Грахис, — они стали красного цвета, а вместо рук у них теперь клешни.
К моему горлу подкатил ком. Это была просто жуткая история. Меня начало трясти. Я понял, что я боюсь. Но я не знаю, чего именно.
– Понимаешь, — опять заговорил Грахис, — дальше Тирачии ещё никто не ходил. И мы не знаем, какие там дальше страны, и вообще. Есть ли где-нибудь ещё люди, кроме как в Олаландии. И мы хотим узнать, откуда пришёл ты, и зачем ты пришёл к нам.
– Вы что-нибудь узнали обо мне? – я начал волноваться, — есть хоть какая-нибудь информация?
– Немного, — вновь заговорил Охотник. Мне, почему то, нравился его голос. Он был спокойным, и, в свою очередь, весёлым, — Не далеко от того места, где мы тебя нашли, я вскоре обнаружил труп волка-мутанта. Ты убил его, парень. Голыми руками. А точнее, камнем. Мне кажется, там, откуда ты пришёл – ты был хорошим воином.
Мне стало дурно. Голова закружилась, и меня начало подташнивать. Мысли в голове закружились бурным потоком, и звук, что не прекращался ни на секунду, стал невыносимо громким. Голова жутко заболела. Я начал терять сознание, и тут, передо мной начали появляться какие-то картинки. Они вспышками возникали в моём мозгу, и тут же затухали. Я не успевал рассмотреть их отчётливо, и запомнилась мне только одна. Я увидел старика, который что-то рисовал на моей руке. Я не видел его лица, оно было расплывчатым, словно в тумане.
Я упал на пол.

Птн 10 Авг 2018 00:25:36
- И что это было? – я опять слышал над собой голоса. Это говорил Грахис, — он что, что-то начал вспоминать?
– Да, скорее всего, — ответил голос Марсоха, — я думал самые лучшие лекарства, что у нас были.
– Кажется, он пришёл в себя, — своим весёлым голосом произнёс Охотник. Я услышал, как он подходит ко мне, и открыл глаза, — Да, точно! Очнулся! – Охотник улыбался мне своим красивым лицом.
– Как ты себя чувствуешь? – обратился ко мне Марсох, — это на тебя действую лекарства, всё должно быть нормально.
Я прислушался к своим ощущениям. Немного побаливает голова, а в целом, всё довольно-таки неплохо.
– Я в порядке, — ответил я Марсоху, и присел. Мы по-прежнему находились в хижине Грахиса, в тот же составе, не считая присоединившегося к нам Марсоха. Я начал вспоминать, что произошло до того, как я потерял сознание. Разговор… Мясо… Помутнения… Воспоминания…
Я резко поднёс к лицу правую руку. Я вспомнил, как старик что-то рисовал мне на ней, но вот не помню что. Я засучил рукав рваной окровавленной рубашки, и моему взору предстала татуировка, изображающая солнце.
– Что там? – поинтересовался Грахис, приближаясь, — это солнце? Что это значит?
– Понятия не имею… — задумался Марсох, внимательно рассматривая рисунок. Потом он обратился ко мне, — что ты видел, в воспоминаниях?
– Да что я видел то…, — я напряг мозг, — старика видел, он мне рисовал это на руке. Лица его я не разглядел, оно было размытым.
– Ещё что ты видел? – Марсох смотрел на меня с надеждой, — вспоминай!
– Не помню…, — я закрыл глаза, — картинки всплывали на доли секунд! Какие-то развалины, люди… Не помню.
– Ну ладно, достаточно, — сказал Грахис, — тебе надо отоспаться. Пока что будешь жить тут, у меня.
– Спасибо большое!, — ответил я. Да, поспать бы не мешало. Я в отрубе я пробыл всего несколько минут, как оказалось.
– Спать будешь тут, — Старший указал на кучу шкур в углу хижины, — а нам пока надо уладить кое-какие вопросы. Пока!
Все двинулись в сторону выхода. Охотник, проходя мимо, дружески хлопнул меня по плечу и весело хохотнул.
Последним выходил молчаливый паренёк. Он остановился у двери, оглянулся в мою сторону, и торопливым шагом вышел за остальными, прикрыв дверь.
Я остался один. Привстав, я понял, что отдых мне действительно не помешает. Ноги были как будто ватными. Я оглядел жилище ещё раз. Стены, как я понял, были сделаны из различных железяк. Точнее, вся хижина представляла собой деревянный каркас, на который набиты листы железа. Изнутри стены покрывали шкуры, служа одновременно и держателем тепла, и хорошей шумоизоляцией.
Подойдя к столу, я начал рассматривать бумаги, лежавшие на нём. На них были непонятные мне схемы, таблицы, карты. Я перевёл свой взгляд на оборудование, которое заметил ещё при входе. Как оказалось, это было разобранное оружие. И в этом я тоже ничего не понимал.
Побродив ещё немного по маленькому пространству, я подошёл к своей «койке», и, не раздеваясь, плюхнулся в неё. Перед тем как уснуть, я решил осмотреть своё тело. Костяшки на моих руках были разбиты, но кровь на них уже запеклась. Также, я обнаружил свежий шрам на плече, на животе. На ногах было много ссадин и синяков. Ощупав лицо, я понял, что у меня разбита бровь и губа. Надавив на правую скулу, я ощутил приятную боль. Значит, ещё и под глазом синяк. Ну да ладно. Заживёт.
Усталость и ранения дали о себе знать, и я заснул сразу, как только моя голова коснулась рюкзака, заменявшего подушку.

Птн 10 Авг 2018 00:26:33

Когда я проснулся, в помещении никого не было. Сон явно пошёл на пользу – я чувствовал себя очень хорошо, голова перестала болеть, и разум стал чище и яснее. Появился вкус к жизни. Настроение тоже было замечательным, не смотря ни на что.
Встав с койки, я немного пошевелил конечностями, разминая их. Мышцы на руках и ногах приятно болели, как после изнурительных тренировок. Застегнув верхние пуговицы на рубашке, я вышел на улице, прикрыв за собой дверь. Я зажмурил глаза, ожидая увидеть яркий свет, но его не было. На улице было так же тускло и безлюдно.
Я вновь оглядел окрестности, и не заметил ничего интересного, кроме всё тех же хижин, собранных из различного хлама. Но всё таки кое-какие изменения были, хоть и не визуальные. Кроме того звука, к которому я уже привык, теперь добавился другой. Но этот был явно ближе, и его природу можно было выяснить. Я пошёл на звук, и уже вскоре заметил вдалеке движущиеся человеческие фигуры. Подойдя ближе, я понял, что там идёт драка. В ней я заметил Охотника, но ещё раньше меня заметил Грахис. Он поднял руку, и все прекратили двигаться. Жестом Старший подозвал меня, и сам выдвинулся мне на встречу. Тут же к нему присоединился Охотник.
– Проснулся? – поинтересовался Грахис, протягивая мне руку.
– Да, — я пожал его огромную лапу, — а что у вас происходит?
– Ежедневная тренировка, — вступил в разговор охотник. Я заметил у него рассечение на лбу, которое немного кровоточило, но его улыбка говорила, что для него это даже не заметно. – Поддерживаем себя в форме. Как ты?
– Замечательно, спасибо, что спросил!
– Не присоединишься? – поинтересовался Охотник, — каким оружием владеешь?
– Да я даже не знаю…
Охотник посмотрел на Грахиса, и в ответ получил одобряющий кивок.
– Пошли, — он взял меня за руку, — что-то покажу.
Мы двинулись по посёлку в сторону отдельно стоящей хижины, которая, в отличии от всех остальных. Была полностью из металла, и выглядела самой прочной.
Мы вошли внутрь. Моему взору пристала большая светлая комната, стены которой были увешаны различного рода оружием. На столах, на ящиках, просто на полу лежали автоматы, гранатомёты, пистолеты, а так же мечи, ножи и даже арбалеты и луки.
– Ого! – невольно произнёс я, — да у вас тут целый арсенал.
– Это точно! – охотник хмыкнул. И хлопнул меня по плечу, — выбирай, всё что душе угодно!
– А как я узнаю, что лучше подойдёт?
– Говорят, оружие само выбирает себе хозяина. Ты всё поймёшь.
Я подошёл к столу, и взял в руки первый попавший пистолет. Он был явно старым, но ухоженным. От него пахло маслом.
– Люггер парабеллум! – произнёс, стоящий позади меня, Охотник, — раритетная вещица.
– Si vis pacem, para bellum, — задумчиво изрёк я, откладывая пистолет.
– Что-что? Что ты сказал?
– Это не я сказал. Это сказал Корнелий Непот. Хочешь мира, готовься к войне.
– Откуда ты это знаешь?
Меня как током ударило. Откуда я это знаю?
– Я не знаю…
– Кто сказал, говоришь? – переспросил Охотник, — Корнелий?
– Да, Корнелий Непот.
– Вот и славно, — он улыбнулся, — теперь у тебя есть имя.
– Что это значит? – не понял я.
– А то и значит, Корнелий! – он рассмеялся, — то и значит.
Вот чёрт. Не мог я сказать какое-нибудь имя. Надеюсь, это глупое прозвище не приживётся. Надо поменять тему. Мы выбирали оружие.
– Что ты мне посоветуешь?
– Смотря что тебе по душе. Видел, какая пушка у Старшего? Почти пулемёт! Я такое оружие вообще не понимаю. У меня есть вот! – он ловко вытащил из кобуры на поясе два своих длинноствольных пистолета, — я ценю точность! Один выстрел – одно тело.
Я принялся дальше разгуливать по комнате, рассматривая разные варианты. Все они были либо слишком легки, либо слишком тяжелы. Я уже начал нервничать.
– А что это такое, в том ящике? – поинтересовался я.
– Не знаю. Какое-то оружие, мы не знаем как им пользоваться. Оно не наше, и к нам попало случайно. Бесполезная железяка.
Я взял в руки это оружие. Оно было довольно таки лёгким, и приятно сидело в руки. На вид оно напоминало автомат, но только у него не было спускового крючка. На левой стороне «пушки» были различные кнопки и тумблера, а так же циферблат, который сейчас не горел. Я посмотрел на него внимательнее. Так, если нажать вот сюда…
Циферблат на оружии загорелся, красные цифры показывали 00: 10. Раздался тонкий нарастающий гудящий звук. Пушка в руках немного завибрировала.
– Ого! – Охотник сделал шаг назад, — ты, кажется, знаешь, как она работает!
– Нет, не знаю, но догадаться можно. Вот эта кнопка, наверное, как спусковой крючок…
– Стой! – Он сделал шаг ко мне, — не нажимай! Выйдем на улицу.
Мы вышли из помещения, и прошли немного в сторону от деревни.
– Видишь, — Охотник указал мне на торчащие из земли деревянные столбы, — это мишени. Попробуй стрельнуть по одной из них.
– Хорошо, — я ещё раз внимательно посмотрел на кнопки на пушке, потом принял позу, крепко вжал приклад к плечу, направил ствол в сторону мишени, и нажал на кнопку.
Тут же, с негромким, но неприятным звуком, из ствола вылетел короткий светло-синий луч, который в мгновенье долетел до столба и разнёс его в щепки. Рядом с нами упали на землю горящие угольки.
– Шикарно! – Охотник был очень возбуждённым, — просто здорово! Вот ты и выбрал себе пушку! Круто!
– Да, точно! – я тоже радовался, как ребёнок, — но мне кажется, что это ещё не всё, на что она способна. Надо будет разобраться!
– Да, займёшься этим на досуге, — пошли к Старшему!

Птн 10 Авг 2018 00:27:02
Грахис нашёл у себя в ящиках кое-какие бумаги по моему новому оружию, и вручил мне. Я решил изучить их на досуге.
– Пока что ты будешь жить у Кнута, — сказал мне Старший, — а потом, может и построишь себе свой дом.
– У Кнута? – переспросил я.
– Меня так зовут, — хохотнул Охотник. Точно, я ведь даже не спросил его имени. Неловко как-то вышло. – Будем знакомы, Корнелий!
– Будем.
Меня приняли в деревню. Я теперь один из них. Ещё Грахис сказал, что меня будет лечить Марсох. Он постарается полностью вернуть мне память. Ну а пока, я могу выбрать себе занятие по душе. Тут можно было заняться наукой и медициной, как тот же Марсох, можно заниматься охотой, как Кнут, или стать солдатом, как когда-то начал Грахис. Так же я мог выбрать и другие профессии, например, обучиться строительству, или же механике и электронике, чтобы разбираться с оружием.
Потихоньку наступала ночь. Мы с Охотником сидели у него в хижине, которая была хоть и меньше дома Старшего, но зато даже более уютной. Чувствовалось, что к этому приложила рука женщины.
– Послушай, Кнут, — я прервал наше молчание,– я давно хотел спросить… А у вас есть женщины? Должны быть же.
– Есть, — ответил мой новый, и, пока что, единственный друг, — они сейчас все у воды. С детьми.
– Где?
– У воды, — охотник повернулся ко мне, — понимаешь, Олаландия, на самом деле, большая страна. Большая по территории, но не по численности населения. Таких посёлков, как наш Макроникс, всего около трёх или четырёх, не считая заброшенных. Каждый посёлок держится за счёт каких-либо факторов… Например, у нас — это охота. В наших окрестностях водится много живности. Съедобной и не очень. Есть и такие виды, что сами сожрут и тебя и всю деревню, — Кнут хмыкнул, — но у нас нет воды. Ближайший источник находится в четырёх днях ходьбы отсюда, возле посёлка Грони. Мужчины из Грони приходят к нам охотиться, а наши женщины ходят туда за водой. Вот как раз сейчас они там. Кроме Ари, она у нас не ходит, тут всегда. Нас кормит!
– А когда придут остальные?
– Через два дня, — охотник улыбнулся, — там моя жена и мой сын. Я не видел их уже больше недели.
– Ого! Так ты у нас отец!
– Да. Сыну ещё только шесть лет, но прыткий, блин! Весь в отца. А внешностью в мать пошёл. Красивый слишком, — на лице Кнута я прочёл умиление. Интересно наблюдать, как такой мужественный человек светится счастьем, как розовощёкая девица.
– А ты сам-то тут родился, тоже? Где твои родители?
– Нет. Я родом из Тирачии. Правда, я там был, когда был ещё совсем маленьким. Я уже ничего и не помню.
– А сюда ты как попал?
– Меня пригласил Грахис. Тогда он ещё не был Старшим. Тут во главе стоял другой мужик, Тава. Просто зверь был! В плечах ещё шире Грахиса, наверное! Тогда всё по-другому было. Олаландия была огорожена стеной, и попасть сюда можно было, только если тебя позовут.
– Если ты с Тирачии, то почему ты не красный, и без клешней?
– Вот потому-то меня сюда и позвали. Я был, как сказать… не таким как все, что ли. С иммунитетом. Но я рад, что всё так вышло. Мне тут нравится.
– Сейчас стены нет, что ли?
– Нет. Да она и не нужна. Сюда мало кто хочет. Для жителей Тирачии тут вообще скукота. У них немного другие нравы. Но по всем этим вопросам лучше к Марсоху, он же у нас типа «всезнайки».
– Кстати, насчёт Марсоха… — я решил задать вопрос, который волновал меня больше всего, — ты же слышишь звук?
– Да, конечно.
– Я спрашивал у вашего «всезнайки», он сказал что-то про ОПа, и ещё что-то, я уж и не помню. Башка тогда не варила толком.
– А, да нет! – Кнут расхохотался. – Это юмор у него такой, своеобразный! Пойди, разбери этого старика, что он имел ввиду! Это какие-то старые словечки, такие уж никто давно не использует!
– Ну, так что же это за звук, на самом-то деле?
– Вот этого никто не знает точно, и никто не может узнать. Многие шли на него, но ещё никто не возвращался. Мои родители тоже не вернулись… — охотник помрачнел лицом. Я опять почувствовал себя неловко. – Но ничего, это было давно. А к звуку мы уже привыкли. Всё, поздно уже. Давай спать. Ложись на моё место, я займу лежанку жены. До завтра!
– До завтра, — я укрылся тёплой шкурой. Да, тут гораздо уютнее, чем у Грахиса. — Спасибо тебе, Кнут.
– Пожалуйста, Корнелий! Сочтёмся! – он хохотнул, и пробурчал что-то невнятное.

Птн 10 Авг 2018 00:27:31
Время потихоньку шло. Через два дня, точно в срок, вернулись женщины и дети. Все мужчины деревни собрались у северной стороны посёлка, и смотрели, как не спеша к ним движется толпа людей. Впереди их колонны шёл какой-то зверь, внешне похожий на быка, но только с одним рогом, на лбу. Этот бык тащил за собой тележку, в которой лежали бочки, как видимо, с водой. По бокам от животного, шли две крепкие женщины, с автоматами на плечах. Как я узнал позже, это были сестра и жена Грахиса. Самые боевые девушки Макроникса.
За тележкой уже шли все остальные женщины, разных возрастов. Самой старшей из них было лет сорок пять, наверное. Некоторые несли на руках маленьких детей. Не считая малышни, что бегала вокруг, я насчитал примерно двадцать женщин. Ну, столько же, сколько и мужчин, примерно. Может, и мне достанется.
Я улыбнулся своим мыслям.
Встреча была радостной, все обнимались и весело болтали, Грахис схватил свою жену за талию, поднял, и стал раскручивать. Кнут подбрасывал в воздух своего сына, которого звали Марк. Жена главного охотника деревни, по имени Лиса, долго не выпускала своего мужа из объятий. Она была очень красивой. Наверное, самой красивой девушкой племени. Правда, ни капельки не похожа на лису.
Потом все мужчины принялись разгружать тележку, я тоже не остался в стороне и помог своим, теперь уже, односельчанам. По окончании работ, Грахис залез на телегу, и представил меня всем женщинам, так же сказав, что сегодня вечером будет праздник, в честь прихода прекрасной части населения, и прибавления в их деревне, в лице меня.
Наконец-то я выбрал свою стезю. Я решил стать охотником, как и Кнут. Благодаря этому решению, он стал мне не только другом, но ещё и учителем. Каждый день мы с ним проводили в тренировках. Он учил меня стрелять, метать ножи, драться, выслеживать добычу и убивать её. Я немного разобрался со своей новой пушкой. Оказалось, что она бьёт электричеством, и, если отрегулировать силу, то можно и не только взорвать цель к чертям собачьим, но и толкнуть её, или же наоборот, притянуть к себе. Помимо этой пушки, я стал носить на поясе четыре метательных ножа, что подарил мне Грахис, увидев мои успехи в этом деле.
Шли месяцы, я уже значительно окреп и полностью выздоровел, благодаря лекарствам Марсоха. Правда, память до сих пор не вернулась. Изредка, у меня в голове вспыхивали какие-то кадры, пару раз я снова видел старика, рисующего солнце на моей руке, но лица его разобрать я не мог, по-прежнему.
Каждый день проходили спарринги с мужиками из деревни. Сначала все меня побеждали, но уже через месяц я одержал первую победу, а через три, я уже был в числе самых опасных бойцов Макроникса. Я уступал только Кнуту, Грахису и Волку, главному солдафону посёлка. Волк был сыном Тавы, предшественника Грахиса, пока не погиб в бою.
Я теперь носил одежду, которую мне любезно предоставил Варан. Это тот самый паренёк, сын Марсоха. Штаны, цвета хаки, чёрная футболка и куртка, из крепкого материала, с коротким воротником и множеством удобных карманов. Она тоже была военной окраски, и сочетала в себе функциональность и красоту. На ноги мне обули высокие военные ботинки. Моему прикиду завидовали мужчины деревни, которые давно выпрашивали эту одежду у Варана, которую тот, в свою очередь, выиграл в карты у охотника из Грони.
Мы с Кнутом ходили на охоту вдвоём, и никогда не возвращались с пустыми руками. Моё умение метать ножи хорошо помогало нам добывать мелкую дичь, а новая пушка неплохо валила с ног быков. Всё шло просто замечательно, я привык к этой жизни. Хотя другой я и не знал. А если и знал, то совсем не помнил.

Птн 10 Авг 2018 00:27:58

- А твоя Лиса совсем на лису не похожа! – сказал я Кнуту, отпив воды из бутылки, сделанной из кожи волка. Сегодня мы с ним опять были на охоте, и уже пристрелили большую однорогую корову. Сейчас у нас был привал, и мы сидели на поваленном обгоревшем дереве, окружённые большими валунами с двух сторон.
– А как лиса выглядит? – спросил с улыбкой мой напарник.
– Ну… Не знаю… — замешкался я. – Но не так, как твоя жена, мне кажется!
– Я ведь тоже не похож на кнут, да?
– Что-то общее есть. Ты тоже быстрый, и шуму от тебя много!
Мы рассмеялись. Внезапно я ощутил лёгкий толчок в спину, будто в меня чем бросили. Под мои ноги скатился засохший кусок бычьих фекалий. Я поднял недоумённый взгляд на Кнута:
– Ты чего?
– Тссс! – зашипел охотник. – Это не я.
Кнут вытащил из кобуры один свой пистолет и тихонько приподнялся, смотря в сторону валунов. В это время, в меня опять прилетел комок животного испражнения.
– Да что это такое! – я вскочил на ноги, взяв в руки автомат.
– Тихо! – мой друг остановил меня.
– Ололо! – вдруг раздалось из-за камней.
– Что это? – уже шёпотом спросил я у своего напарника. Всё происходящее крайне удивляло меня.
К моим ногам вновь упал кал. Кнут, тем временем, потихоньку подходил к камням со стороны. Я, повинуясь его жестам, остался ждать на месте.
– Баттхерт! Баттхерт! – раздался громкий возглас уже совсем рядом с местом, куда подкрадывался Кнут. Что же это за зверь издаёт такие звуки?
Охотник резко прыгнул за большой валун, и там сразу возникло шуршание. Я немедля рванул на помощь, на бегу слыша звуки борьбы, и чей-то неприятный смех, вперемешку с криком:
– Ололо! Баттхерт! Баттхерт!
Прыгнув за камень, я увидел Кнута, заламывающего за спину руки какому-то пареньку, на вид лет семнадцати, от силы. Вид этого человечка заставил меня дёрнуться: его кожа была красного цвета, а вместо ладоней я увидел небольшие клешни.
– Вот гад, а! – сказал сквозь зубы Кнут, пытаясь связать руки шипящему и плюющемуся Краснокожему. – Как червь, бляха-муха!
– Баттхерт! – кричал паренёк, продолжая рыпаться. Я взял у Кнута верёвку, и сам связал руки пакостнику, пока мой друг крепко держал его, и навешивал лёгких подзатыльников. В конечном итоге, паренёк более-менее успокоился. По крайней мере, перестал дёргаться.
– Что это за урод такой? – спросил я у Кнута.
– Стандартный житель Тирачии. На них, почти на всех, повлияла радиация. Это из-за кожных пигментов и кровеносных сосудов, расположенных слишком близко к поверхности. А клешни, — Кнут схватил руку тирачера, — это просто сросшиеся пальцы.
– Зачем ты кидался в меня? – поинтересовался я у парня.
– Ололо! Новый мем! Баттхерт! Ололо! – урод засмеялся. Я подскочил к нему ближе, и со злостью заглянул в его глаза. Сначала я увидел в них безразличие, но потом оно резко сменилось удивлением.
Тирачер отпрыгнул назад:
– Не хотет! ЧВ! Олдфаг! Ололо!
– Что, блин, он говорит? – обратился я с вопросом к Кнуту. Судя по его виду, он тоже был озадачен.
– Не знаю. Это древнее наречие, у нас на нём мало кто разговаривают. В детстве я знал его, но теперь уже совсем позабыл. Но, судя по всему, он тебя знает.
– Говори! Что ты знаешь? – я схватил тирачера за подбородок.
– Баттхерт… Не понимат… — парень смотрел на меня с каким-то страхом, но в этом страхе больше чувствовалось уважение, чем ненависть.
– Ладно, — Кнут засунул пистолет обратно в кобуру и затянул ремень, — приведём его к Марсоху. Может, он нам что-нибудь поведает.
Я поднял тирачера на ноги, проверил, крепко ли связаны его руки. Хорошо, с этим проблем не будет.
Мы сразу же выдвинулись в путь. В этот раз мы охотились не так далеко от Макроникса, всего в двух часах ходьбы.
– А что он делал тут, в Олаландии? – поинтересовался я у своего друга.
– Гулял. Бывает, они забредают сюда. Побаловаться, повеселиться, или ещё зачем. Иногда в одиночку, иногда и группами. Но подолгу никогда не оставались, и особых хлопот не доставляли. Сами уходили, если на них внимания не обращать.
– Так он безобиден?
– Ну, как безобиден… В основном, да. Они только кидаются камнями, или там, фекалиями, например, — Кнут хохотнул. – Но были и случаи нападения. Они же не адекватны, полностью! Ты сам ещё в этом убедишься.
Я убедился. По дороге до Макроникса, тирачер несколько раз падал на чёрную пыльную землю, и начинал либо плакать, либо смеяться. Пару раз он пытался укусить меня, но получал крепкий подзатыльник, а однажды он вообще попытался съесть, встретившийся на пути, разложившийся труп крысы.
Когда мы дошли до деревни, я уже люто ненавидел нашего нового спутника, хотя он испытывал ко мне немного другие чувства: он смотрел на меня, как на морское чудище.
Мы сразу же пошли к Марсоху. Варан открыл дверь и впустил нас внутрь. Лекарь сидел перед самодельным столом на деревянном ящике, и возился с какими-то жидкостями.
– Ну, что это вы мне привели? – Марсох отложил свои склянки и посмотрел на нашего пленника. – Житель Тирачии? Где вы его поймали?
– У камней, на юге, — ответил ему Кнут. – Кажется, он что-то знает о Корнелие.
– Ололо! Овер девять тысяч! ЧВ, ЧСВ, ОБВМ, ФГМ! – опять залепетал тирачер.
– Интересно… — резюмировал Марсох. – Ладно, вы идите, я с ним поговорю. Ну, как охота-то?
– Замечательно! – ответил я. Всегда радуюсь своим достижениям. – Убили здоровую корову!
– Прекрасно! Вот и притащите её, пока волки и крысы не расхватали!
Варан любезно открыл нам дверь и выпустил на улицу. Мы с Кнутом взяли ещё трёх мужиков, и двинулись обратно, чтобы принести добычу. Как раз, должны успеть до темноты.
Это была стандартная схема: охотники уходили с утра за добычей, обычно это делают вдвоём. Правда, до меня Кнут всегда ходил один, а помимо него в деревне было ещё два охотника. Работали они посменно, через день.
Так вот. Охотники, застрелив животное, или же нескольких животных, не могли принести добычу в деревню сами. Если, конечно же, это не была мелкая дичь, типа Зайцабаки – зверь, возникший из-за радиации – смесь зайца и собаки. По этому, животным выпускали кровь, и уходили обратно в деревню, где звали отдыхающих охотников, и, вооружившись тачками, возвращались за добычей.
Когда убитого зверя приносили в Макроникс, за него брался местный повар и мясник в одном лице — Лан. Он разрубал мясо, и в этот же день его жарил, коптил или варил, прямо на улице, на костре. Особенно ценилось вяленое мясо, ведь его можно было хранить довольно таки долго. Именно вяленое мясо я ел в первый день, у Грахиса дома.
Шкурами животных занималась Ари. Повариха, что никогда не ходит с женщинами к воде. У неё другая, не менее важная обязанность: следить за чистотой и уровнем набитости желудков у мужчин в Макрониксе.

Птн 10 Авг 2018 00:28:25
Мы вернулись до темноты. Как и планировали. По дороге на наш караван напала небольшая стайка диких собак, но нам с Кнутом не составило труда с ней расправится. ​«Собака – это не волк-мутант», сказал мне тогда Кнут. Я уже даже начинал бояться встречи с животным, которое так сильно подпортило моё здоровье.
Лан и арии принялись возиться с тушей, а мы с Кнутом поспешили к Марсоху, за своими ответами.
Лекаря мы застали за чтением, а тирачер лежал на шкурах и спал. Варан возился в углу с какими-то бумажками.
– Вы уже пришли? Хорошо, — Марсох жестом предложил нам сесть, что мы и сделали незамедлительно. Тяжёлый день давал о себе знать болью в мышцах.
– Есть новости? – сразу перешёл к делу я. Моё сердце бешено колотилось, я чувствовал, что сейчас произойдёт что-то важное.
– Да, я узнал немного. Он смог нарисовать мне лишь поверхностную картину, полностью её закончить сможешь только ты. В общем, слушай, и не перебивай.
Марсох почесал бровь, и задумался на несколько секунд. Все трое, включая Варана, уставились на лекаря с ожиданием.
– В общем, Канцер тебя видел, до этого. Да. Кстати, забыл представить вам, — Марсох указал рукой на спящего тирачера, — его зовут Канцер. Очень распространённое у них имя, между прочим. Так вот. Он сказал, что ты был у них, в Тирачии, примерно год, или полгода назад. Ты что-то искал, но он не знает что. Говорит, что тебя многие боялись, ты выглядел просто ужасно. Весь в этих… как это сказать то… в шрамах, ушибах, ссадинах. Канцер встретил тебя на улице, ты помог ему с тележкой. Она застряла у него, в ухабах. Он восхищался твоей силой и… выносливостью, что ли. Вот и всё, пожалуй. Всё, что он мне сказал. Потом я напоил его чаем и уложил спать. Он, хулиган, бумагу важную мне порвал! Ох уж и нравы у этих тирачеров…
Я сидел с открытым ртом. Рассказ Канцера устами Марсоха ничего не прояснил. Но в голове у меня что-то зашевелилось… Рождалась мысль.
– Я пойду в Тирачию, — заявил я. Три пары глаз уставились на меня. Глаза Кнута с удивлением, глаза Марсоха с пониманием, и Варановские глаза с интересом. – Может, там кто-то знает меня лучше.
– В тирачию? Ты спятил? – Кнут схватил меня за руку. – Туда очень опасно ходить, тем более одному!
– Я пойду не один, — ответил я своему другу. – со мной будет Канцер. А если присоединишься ты, я буду очень рад.
– Нет, я пас… — Кнут отпустил мне руку и опустил глаза. – У меня семья. Я охотник, а не солдат. Я останусь тут, и тебе советую.
– Нет, друг, — я положил руку ему на плечо, — прости, но я пойду. А тебя я прекрасно понимаю, и не обижаюсь.
– Поход – это тебе не игрушка, — прервал нашу беседу Марсох, своим густым низким голосом. – Если ты и решишься, то к нему надо будет подготовиться. Но сначала, ты должен всё обдумать. А сейчас, идите спать. Утром голова чище думает.
Варан тут же подскочил к двери. Я тихонько привстал, и похлопал по плечу погрустневшего Кнута.
– Пошли, друг. Я всё-таки у тебя живу. Пока что.
Охотник хмыкнул и тоже поднялся на ноги.
– Ну пошли. Лиса, наверное, уже уложила Марка.

Птн 10 Авг 2018 00:28:51
Проснувшись утром, я лишь укрепился в мысли идти в Тирачию. Трудности, которые меня ожидали, конечно же пугали меня, но желание узнать, кто я, и как я тут оказался, было сильнее всех страхов.
– Ну, что ты надумал? – спросил меня после завтрака Кнут. Его лицо было мрачным. Я редко видел его таким. Да всего пару раз, наверное, когда болел Марк или когда женщины опять собирались к воде.
– Извини, друг, но я пойду, — ответил ему я. – Надеюсь, ты меня поймёшь.
– Пойму. Я пойду с тобой.
– Нет, ты что! Не надо! Я справлюсь один, спасибо.
– Нет, друг, я уже решил, и решение моё окончательно и бесповоротно!
– А как же Марк, и Лиса? Ты что, оставишь их?
– С Лисой всё в порядке, мы уже говорили об этом, пока ты спал. Ничего не случится. Ну, немного поскучаем друг по другу, это даже на пользу пойдёт, нам обоим. Тем более, до Тирачии не так уж и далеко…
– Ну, спасибо, друг! Это очень хорошая новость!
– Да, пожалуйста! – мы с Кнутом весело обнялись. – Ну что? Приступим к приготовлениям?
– Приступим! – я на самом деле был очень рад, что Кнут решил составить мне компанию в моём нелёгком деле. Признаться, я и не мог себе представить, что бы я делал там без него.
В первую очередь, мы пошли к Грахису. Он выслушал нас, всё понял, и разрешил нам идти, добавив, что деревне будет трудно без её лучших охотников. Меня это приятно польстило.
Мы начали свою подготовку к походу в хижине с оружием. К своей пушке и метательным ножам, я добавил три осколочных гранаты, небольшой пистолет, с двумя дополнительными полными обоймами к нему и лёгкий бронежилет, который мог остановить, разве что удар ножа.
Кнут же, наконец-то, выпросил у местного механика арбалет, на который уже давно положил глаз. До этого, ему разрешали лишь пострелять из него, да и то не много, так как оружие это было в единственном экземпляре, и очень ценилось самим механиком. Так же, к арбалету охотник взял все болты, которые имелись на складе, это около двадцати штук. «Ну ничего, — сказал тогда Кнут, — много и не надо, если стреляешь точно.»
Так же мой друг набрал патронов для своих любимых пистолетов, и тоже взял три гранаты. Потом, подумав, схватил одну дымовую шашку.
– На всякий случай! – ответил он на мой вопрошающий взгляд.
Лан приготовил нам в дорогу вяленого мяса и чистой воды, разлив её в самодельные бутылки из кожи волка. Всё это Лиса аккуратно разложила в рюкзаки, которые нам выделил Старший. Так же, в каждый рюкзак мы положили фонарик, небольшой набор необходимых медикаментов, патроны и спички.
Выдвигаться в путь мы решили через два дня, рано утром. Ну, а пока у нас было время на то, что бы ничего не забыть и всё обдумать. Кнут это время проводил с семьёй.
Ко мне подошёл Варан, когда я сидел на улице, около треноги, на которой обычно сдирали с туши шкуру, и точил ножи
– Это… тебя Марсох зовёт, — обратился ко мне паренёк.
– Хорошо. Почему ты называешь его Марсохом? Он же твой отец.
– Нет, не отец. Ну, ты идёшь? – Варан зло стрельнул в меня глазами, развернулся, и резко ушёл в сторону. Я же двинулся к Марсоху.
Когда я зашёл внутрь его хижины, я увидел, как он сидел на полу напротив Канцера. Они о чём-то беседовали. Заметив меня, Марсох встал, а Канцер, наоборот, лёг, накрыв голову тряпкой.
– У меня кое-что есть для тебя, — улыбнулся лекарь, и полез в свой большой старый сундук. Он вытащил оттуда какую-то книгу, в кожаном переплёте. Она была белого цвета, немного старовата, но довольно-таки хорошо сохранившаяся. На обложке я увидел чёрную букву «Л».
– Что это такое? – поинтересовался я, принимая книгу из дрожащих от волнения рук Марсоха.
– Луркоморикон, — ответил он полушёпотом. – Древнейшая книга мудрецов. Она поможет тебе в твоём походе. Поверь мне.
– Большое спасибо, Марсох! Очень любезно с твоей стороны.
– Пожалуйста. Я чувствую, что твой поход – это очень важное событие, и не только для тебя, но и для всех нас!
– Спасибо, ещё раз!
– Да, и ещё кое-что, — Марсох вытащил из ящика небольшой пакетик, — возьми. Это что-то вроде нашей валюты. Здесь не очень много, но на них ты сможешь купить себе еды или патронов, если понадобится.
– Ещё раз спасибо, Марсох, — я открыл пакет, и увидел там небольшие цветные картинки. На них были нарисованы девушки. Причём, как-то странно нарисованы. У них были большие блестящие глаза и разноцветные волосы. Хотя нет, довольно таки милые… — Благодарю.
– Не стоит. Так когда вы в путь?
– Через два дня.
– Вот и славно. Иди, отдыхай. Силы вам понадобятся. Успехов вам.
– До свидания.
Я направился в сторону дома Кнута. Уже темнело, и мне хотелось спать.

Птн 10 Авг 2018 00:29:13
Мы с Кнутом и Канцером стояли возле хижины Грахиса. На наших плечах висело по рюкзаку с одной стороны, и арбалет или пушка с другой. Канцеру мы не доверили нести ничего. Кстати, за те дни, что он провёл с Марсохом, он выучил несколько слов на русском языке. Теперь в дороге с ним будет немного легче. Надеюсь.
Мы попрощались со всеми. Грахис пожал нам руки, и пожелал хорошей дороги. Тоже самое сделал Марсох.
Тут к нам из толпы выбежала лиса, держа что-то в руках. Она подошла к Кнуту, шепнула ему что-то на ухо, и положила ему в нагрудный карман какую-то вещь. На что он улыбнулся, и тоже склонился к её уху.
Потом Лиса подошла ко мне.
– У меня и для тебя кое-что есть, Корнелий! – она улыбнулась, и протянула мне пакет. Я достал из него свою куртку, которую считал пропавшей без вести три дня. Да-да, ту самую крутую куртку, что подарил мне Варан.
– Спасибо, Лиса, — я был приятно удивлён, — где ты её нашла?
Она хихикнула:
– Это я её украла. Ты посмотри внимательнее!
Я перевернул куртку, и увидел вышитое на спине солнце. Точно такое же, как на моей руке. Оно было аккуратно выполнено жёлтыми нитками, и смотрелось просто здорово. И по-мужски, и красиво одновременно.
– Большое тебе спасибо, Лиса, — я очень обрадовался такому подарку, и позволил себе небольшую волность: я поцеловал её в щёку. – Мне очень приятно.
Она опять хихикнула, и отошла в сторону.
– До встречи! — сказал Кнут, обращаясь к жителям деревни. – Мы ещё вернёмся.
И мы начали свой путь, не зная, что нас ждёт, и даже не зная, ради чего мы идём.

Птн 10 Авг 2018 00:30:34
ЧАСТЬ 2

– Канцер! – кричал я, — кидай сюда эту чёртову пушку!
Паренёк стоял, как окоченевший. Его глаза были полны ужаса, а руки мелко тряслись. У его ног лежало моё оружие, наш единственный шанс выжить.

Это был уже третий день пути, и до Тирачии оставалось не так уж много. Запасов еды нам вполне хватало, воды тоже было в достатке. Путешествие проходило без происшествий, не считая того, что произошло сегодня утром. Утром на нас напала пара Рыжих. Монстры, похожие на людей, только с яркой рыжей шерстью по всему телу и огромными, непропорциональными руками и ногами. И обладающие нечеловеческой силой, что я узнал позже на себе.
Эта парочка выскочила на нас из кузова обожжённого покореженного автобуса, что стоял не так далеко от остатков дороги. Первый монстр, что был немного крупнее, сразу же набросился на Кнута, свалив его с ног мощным ударом руки, или лапы, не знаю, как это правильно у них называется. Охотника откинуло в сторону метров на пять, и тот упал на землю, подняв с земли клуб пыли. Монстр в два прыжка настигнул его, но за это время Кнут уже успел подняться на ноги, и ловким движением вытащить свой охотничий нож.
Только я сообразил, что надо помочь другу, как передо мной возникла фигура второго Рыжего. Я на секунду взглянул в его большие жёлтые глаза, с кошачьими зрачками. В них читалось лишь одно желание: убить меня. Я отпрыгнул назад, вытащив из-за спины свою пушку, и немедля нажал на кнопку огня. Короткий синий луч вылетел из дула, но лишь слегка задел монстра, который резко подпрыгнул ко мне, и взмахом своей огромной рыжей лапы выбил оружие у меня из рук. Я увидел рану на его плече. Она была обожжена по краям, и немного кровоточила. Такую могла оставить только моя пушка.
Рыжий тоже увидел рану. Или почувствовал, я не знаю, но заревел он так, что у меня волосы встали дыбом. Я вытащил из кобуры пистолет, и стрельнул в монстра, целясь в голову. Тот взревел ещё сильнее, и с силой пнул меня в грудь. Я упал на землю, больно ударившись копчиком. Взглянув в сторону, я заметил Кнута. Он висел на спине первой твари, и пытался перерезать ей горло, но Рыжий отчаянно брыкался, пытаясь сбросить своего наездника. Повернув голову в другую сторону, я увидел Канцера. Тот стоял недвижим, и смотрел на происходящее полными страха глазами. Я заметил свою пушку рядом с ним.
Монстр, раненый мною, направился в сторону дерущегося охотника, забыв про меня, или оставив на потом.
– Канцер! – крикнул я тирачеру, — автомат! Кидай сюда! Пушка!
Тот не обращал на меня никакого внимания. Он, как очарованный, смотрел на драку Кнута. Зато мой крик привлёк раненного монстра, который резко повернулся в мою сторону, и ещё раз громко заревел.
– Канцер! – кричал я, — кидай сюда эту чёртову пушку!
Раненный тяжелыми шагами направился ко мне, ускоряя темп.
– Кидай! Кидай сюда!
Канцер услышал мой крик, и перевёл свой взор на меня. Потом на идущего ко мне монстра. Потом опять на меня.
– Пушку! Сюда! – я отползал в сторону, и видел, что Рыжий уже перешёл на бег. Его морда была вся в крови, даже с клыков капали густые капли. – КИДАЙ!
Тирачер посмотрел на пушку, что лежала у его ног. Потом он резко переменился в лице: страх в глазах сменился радостью, и рот его растянулся ехидной улыбкой. Он поднял винтовку, посмотрел на меня, и, сказав громко «ололо», бросил пушку в сторону автобуса.
Я зарычал от злости. Убью, гада. Если выживу, обязательно убью.
Рыжий, в то время, перешёл на бег, и был уже совсем близко ко мне. Я отстрелял в него из пистолета всю обойму, но это его не останавливало. Монстр приблизился ко мне, и прыгнул в воздух, оттолкнувшись от земли четырмя конечностями. Дальше всё для меня было как в замедленной съёмке. Я видел огромную чёрную тушу, летящую на меня. Видел ужасную морду, которая была вся в крови. Я видел над собой разинутую пасть, с острыми, как бритва, клыками. Я видел жёлтые глаза, которые сейчас были залиты кровью. Тут услышал тонкий протяжный звук, напоминающий свист и шипение одновременно, потом звук разрываемой плоти. Один глаз зверя лопнул, и из него показался металлический прут.
Арбалет Кнута!
Я откатился в сторону, и туша тяжело упала прямо рядом со мной. На неё тут же запрыгнул Кнут, и воткнул ей в голову свой нож.
– Покойся с миром, — сказал Охотник, вытаскивая свой нож. – Живой?
– Живой, — ответил ему я, вставая с земли. – А ты?
– Да, как видишь. Канцер как?
Канцер. Ну, тварь, держись.
Я подбежал к пареньку, который вновь стал испуганным, и повалил его на землю.
– Ты чего делаешь, придурок? – заорал я в его уродливое красное лицо, — из-за тебя я чуть не сдох! Придурок! – я занёс на ним руку, чтобы ударить, но меня прервал Кнут.
– Стой. Не трогай его, это не поможет.
– Да? – я был взбешён, и по-прежнему держал кулак над головой предателя, — а что тогда поможет? Может, конфетку ему дать?
– Да не надо ничего! – Кнут стоял в стороне, стряхивая пепел и сажу с одежды, — он сам должен понять свою ошибку. Хрен чего ты ему докажешь. Он не знает, что хорошо, а что плохо.
Злость потихоньку покидала меня. Я взглянул в испуганные глаза Канцера, и несильно впечатал его в землю.
– Ну ладно… — я встал, и ещё раз посмотрел на лежащего на земле тирачера. Он дрожал, и смотрел на меня со страхом. – Повезло тебе, ублюдок. Но если такое ещё раз повторится, я тебя точно прибью.
– У тебя, это… — Кнут поводил ладонью возле своего лица, — посмотри сам.
Я потрогал своё лицо, и мои пальцы сразу вляпались во что-то густое и тёплое.
Кровь.
Я вытащил из-за пазухи один из отполированных мною ножей, что вполне мог сойти за зеркало. В отражении я увидел свою физиономию, что была просто кровавым месивом. Меня передёрнуло.
– Да не переживай! – хмыкнул Кнут. – Кровь не твоя. В основном.
Я вытер лицо тряпкой, и обнаружил только небольшое рассечение у себя на скуле. Даже шрама не останется. Ну и хорошо. Мне и старых достаточно.
– Что это были за твари? – спросил я у Кнута, который уже привёл себя в порядок, и теперь собирал разбросанные вещи и оружие.
– Рыжие. Мы их так называем. У них что-то от медведей, что-то от людей. А морда вообще больше на кошачью похожа. Редкие твари, между прочим. Я за всю жизнь только трижды их встречал. И всегда обходились без драк, слава богу.
– Опасные звери…
– Не самые опасные, знаешь ли. Не сильнее того же волка.
Что же за волки тут такие, раз даже эти монстры слабее их? И как я мог в одиночку победить волка, тем более голыми руками, если здесь я даже с оружием не смог убить одного рыжика? Или тогда я тоже был не один…
– Ну, что встал-то? – прервал мои мысли Кнут, — собирайся. Пушку свою подбери, проверь. Пистолет перезаряди. Всю обойму потратил, нет?
– Всю.
– Ну ладно, у тебя их ещё две. Надеюсь, и те не пригодятся. Если сейчас выдвинемся, до темноты дойдём до вооон тех будок. Там и заночуем. А завтра, к обеду, будем уже в городе. Если всё пойдёт по плану.
– Надеюсь, что пойдёт, — я окинул взором место, где недавно кипело сражение. Первый монстр, с которым дрался Кнут, лежал немного дальше, с перерезанным, от уха до уха, горлом. Второй немного ближе к нам, тоже убитый Кнутом, точным выстрелом из арбалета прямо в затылок.
На меня накатило чувство стыда. Мой друг управился с двумя монстрами, оставшись при этом невредимым, и потратив всего один арбалетный болт! Да что уж говорить, он болт ещё и вытащил потом. Управился с тварями, не потратив ничего. А я отстрелял всю обойму на пистолете, да ещё и потратил немного заряда на своей пушке.
Я почувствовал руку на своём плече. Это был Кнут.
– Ты был просто крут, парень, — сказал он мне, улыбаясь. – Не струсил перед такой зверюгой. Видел бы ты меня, во время моего первого сражения! – он весело засмеялся, и хлопнул меня по плечу.
Хотя, может он и прав. Это ведь мой первый бой с противником, который хочет меня убить. Коровы, например, хотели лишь убежать от меня.
Я закинул за спину свою пушку, улыбнулся, и пошёл за своим другом, который шёл спереди, и подшучивал над испуганным Канцером.
Солнце уже близилось к горизонту, и те лучи, что пробивались сквозь парящую в воздухе пыль, освещали пустынные окрестности. Остаток асфальтной дороги, большие и маленькие воронки по всей округе, обгоревшие стволы деревьев, камни и чёрная земля на многие километры вокруг.

Птн 10 Авг 2018 00:30:52
Мы успели до темноты, как и рассчитывали. Будки, что мы видели издалека, оказались вагонами поезда метро, непонятно каким образом очутившиеся на поверхности земли, причём в довольно-таки приличном состоянии. На некоторых из них сохранились даже стёкла. Кроме этих вагонов, в окружающем пейзаже не было ничего интересного. Всё такая же пустыня, выжженная земля, пыль в воздухе, и тусклое солнце, которое близилось к горизонту.
Мы уже перестали привязывать Канцера, как делали это раньше. Он стал вести себя немного адекватнее, и уже вполне сносно объяснялся на нашем языке. Он даже перестал казаться мне таким уродливым, и его кожа стала немного светлее.
Мы собрали по округе немного дров, разожгли костёр, покушали мяса из своих запасов, которые, кстати говоря, начали уже истощаться, облегчая наши рюкзаки. После ужина, я вновь достал Луркоморикон, уселся поближе к огню, и стал читать. Из этой книги я узнавал много чего интересного, об обитателях нашей выжженной планеты. Я изучал культуру Тирачии, и был, честно говоря, немного шокирован её нравами.
Кнут возился с Канцером, что-то ему объясняя, и успокаивая, когда тот опять, ни с того ни с сего, принимался кричать, буянить, кидаться камнями, есть землю и творить прочие непонятные вещи. В такие минуты я смотрел на тирачера, и пытался понять, чем вызвано его поведение, но так и не смог найти ответа. Даже в Луркомориконе ничего об этом не говорилось.
Ничего в нём не говорилось и о звуке, который всё больше не давал мне покоя. Чем ближе мы были к Тирачии, чем громче я слышал этот звук, но он по-прежнему был очень далеко. Я не мог понять его природу, и даже не знал, с чем его можно сравнить. Просто какой-то непонятный гул.
Спали мы по очереди, всегда оставляя у костра одного дежурного, чтобы тот поддерживал пламя, и следил за тем, чтобы никто не напал на наш лагерь. В этот раз первым был я, поэтому, понаблюдав, как Канцер и Кнут уложились у огня, укутавшись в свои куртки, я повернулся спиной к огню. Этому меня научил Кнут, ещё в самом начале. Он говорил, что нельзя сидеть, глядя на пламя, потому что враг придёт не из огня, а из темноты. И даже если ты успеешь обернуться, то ты ничего не увидишь, ведь в твоих глазах будут «плясать зайчики».
Я упёр свою пушку дулом в землю и сложил руки на приклад. В моей голове творилось что-то странное. На меня напала грусть, и даже страх. Страх перед неизведанным. Страх перед будущим и страх перед прошлым. Я понимал, что я ничего не понимал. Я даже не знаю, кто я, и зачем я. Для чего?
Так, в раздумьях, я провёл половину ночи. И, когда пришла пора меняться, я разбудил Кнута, выслушал его шутку по поводу моего усталого и печального вида, и лёг спать.
Что будет завтра? Неизвестно.

Птн 10 Авг 2018 00:31:16
– Подъём, подъём! – кричал кто-то над моим ухом, — пора в путь! Солнце уже почти поднялось!
Уже утро. Я чувствовал себя гораздо лучше, чем вечером, поэтому без труда поднялся, и мы быстро приготовились к дороге. Сегодня, к полудню, мы должны были войти в город, который, кстати говоря, уже виднелся на горизонте. Точнее, пока что не возможно было сказать, что это город, но если верить Кнуту и поднявшемуся настроению Канцера, это был он.
По мере приближения к нему, я стал чувствовать неприятный запах. И он становился всё ярче с каждым шагом. Я посмотрел на Канцера, и увидел, как он вдохнул полной грудью и улыбнулся. Видимо, этот запах ему по душе.
Город принял свои очертания. Это больше походило на какие-то развалины, руины, когда-то большого, чистого и красивого города.
Уже сейчас невозможно было дышать, и мы с Кнутом закрывали носы руками, с недоумением смотря на нашего спутника, что спокойно дышал носом, и всё приговаривал: «ололо».
Мы вошли в город. То, что я там увидел, повергло меня в шок. Это больше походило на мусорную яму. По всюду, по улицам лежали фекалии людей и животных, в них же валялись куски мяса, тоже, между прочим, не только животных. Царил ужасный смрад, отвратительнейшая вонь летала в воздухе. Улицы были полны народу, и все они, как один, были детьми, и внешне очень напоминали Канцера: такие же красные, такие же грязные и в лохмотьях, и такие же неадекватные. Они кидались друг в друга экскрементами, кусались, дрались, кричали, создавая невообразимый шум и гвалт, от которого тут же заболела голова.
Я обратился к нашему спутнику, пытаясь перекричать галдящих вокруг тирачеров:
– Ну и куда нам?
Канцер указал рукой, а точнее, клешнёй, на здание, которое величаво возвышалась над остальными. Когда-то, наверное, это был многоэтажный центр, сейчас же от него отсталость только четыре этажа, что не мешало ему оставаться самым высоким зданием в городе.
– Ну что? – Кнут хлопнул меня по спине. – В путь?
– Да, — пробормотал я. А я думал, что всё самое сложное позади. – Пошли.
И мы тронулись вперёд, по грязным улицам, кишащим детьми, оставив Канцера в его родной среде обитания. За всю дорогу, я даже успел несколько привыкнуть к нему, но не жалел, что мы с ним расстались. Без него будет проще, этот ничего не понимающий неадекватный паренёк был большой обузой.
Мы шли по главной улице, перешагивая через валяющихся на земле кричащих тирачеров. По краям дороги, около стены, порой возникали большие и не очень скопления горожан. Заинтересовавшись, я подошёл к одной из них. Оказалось, что тирачеры собрались вокруг одного необычайно красного мальчугана, который что-то рассказывал.
– Слушайте меня! – вещал парень, стоя на камне. – У меня такая проблема! Есть одна тян…
Толпа заверещала, в говорящего полетели фекалии, но это не остановило его, и он продолжал говорить.
Потеряв интерес, мы с Кнутом двинулись дальше по улице, которая упиралась в то здание, на которое нам указал Канцер. Мы шли, закрыв лицо рукой, чтобы не чувствовать ужасную вонь. То и дело мы слышали различные возгласы со стороны:
– Есть одна девушка…
– Гадания! Гадания! Рулетка!
– Ололо!
– Двачую капчу! Баттхерт!
– Я тян, пруфов не будет!
Значение некоторых из них я понимал, я читал об этом в Луркомориконе, но, в основном, их диалект был мне непонятен.
Кнут шёл молчалив, смотря по сторонам. Наверное, он вспоминал своё детство. Хотя, вряд ли он что-то помнил, ведь он был совсем маленьким, когда его забрали в Олаландию.
Потихоньку, мы добрались до места. Вокруг здания было немного почище, если сравнивать с началом города. Обнаружив дверь, мы зашли в неё. Внутри было темно, окна, как мы видели снаружи, были обиты досками, и свет через них не попадал совсем.
Мы вглядывались в тьму до рези в глазах, и вдруг услышали звук передёргивания затвора.
– Стоять! – раздался из темноты мужской голос, причём голос взрослого человека. Я уже привык тут к детскому лепету. – Оружие на пол!
Я с вопросом взглянул на Кнута, и в ответ получил такой же вопрошающий взгляд.
– На пол, я сказал!

Птн 10 Авг 2018 00:31:59
- Мы пришли с миром! – сказал я, аккуратно опуская пушку на пол.
– С миром… — со злостью сказал голос, — лучше бы вы с пивом пришли.
Я услышал смех в глубине комнаты. Кажется, смеялось человека два или три.
Вдруг помещение наполнилось светом. Мы с Кнутом прикрыли глаза рукой, чтобы не ослепнуть.
– Давно бы так! – голос был где-то в стороне. – А то всё без света, да без света!
– Забыл, где выключатель, — сказал Первый, — ну что, странники? С чем пришли, говоришь?
Глаза привыкли к свету, и я увидел перед собой мужчину, лет тридцати. На нём были семейные трусы, белая майка и синий домашний халат. В руках он держал охотничье ружье.
– С миром… — ответил ему я, — мы из Олаландии…
– Да плевать мне, откуда вы, — перебил меня мужчина в халате, пинком отправив наше оружие в угол комнаты.
Кстати, о комнате. Тут было довольно таки уютно, тем более после улицы. Всё обставлено мебелью, на стенах были обои, на полу даже лежал ковёр. Я глубине помещения я увидел стол, за которым сидели три человека. Отсюда я не мог разобрать их возраст и пол. Но, судя по смеху, что я слышал ранее, это были мужчины.
– Проходите, что встали-то? – улыбнулся мужчина, — к столу, так сказать.
Я посмотрел на Кнута. Тот лишь пожал плечами, и двинулся за гостеприимным хозяином. Я последовал его примеру.
– Присаживайтесь! – Первый указал нам на два свободных стула, — чувствуйте себя как у нас дома.
Я аккуратно сел за стол, рассматривая уже сидящих. Не считая впустившего нас, за столом сидели три человека. Двоё играли в карты, а третий сидел немного поодаль и наблюдал за всеми. На вид он был самым старшим из этой компании. Лет сорока. Правда, борода прибавляла ему ещё лет десять сверху, но это на первый взгляд.
Один из них был необычайно худощавым. Его лицо было поражено угревой сыпью, а под большими круглыми очками бегали маленькие красные глаза. Третий же был полной противоположностью: необычайно толстый, просто неподвижный мужчина, тоже лет тридцати на вид, с лицом, заплывшим жиром.
– Ну, рассказывайте! – начал беседу мужчина в халате, сев напротив нас.
– Я думал, вы нам что-нибудь расскажете, — сказал я, посмотрев собеседнику в глаза.
– А я то вам что расскажу, не я же к вам в дом вломился. Кстати, у нас стучать принято.
– У кого – «у нас»?
– Слушай, ну ты точно допрос мне устраиваешь! – захохотал Первый, — зачем вы сюда пришли, скажи мне?
– Мы поймали одного из ваших, около Макроникса, и он сказал, что у вас тут знают меня, — начал я. – Я потерял память, и ничего не помню…
– Конечно, ты же память потерял, ещё бы ты что-то помнил, – перебил меня Худой.
– Ну, да… — продолжил я, после небольшой паузы, — я даже не знаю, кто я…
– Да-да, ты говорил! – перебил меня Толстый, — у тебя, кажется, проблемы с памятью!
Мужчины за столом весело захохотали. Меня это уже начинало раздражать.
– Да ладно, продолжай, давай! – заговорил через несколько секунд Первый, — ты не знаешь кто ты, и тебе сказали, что тут кто-то знает, кто ты, так?
– Да, именно так!
– Нет, мы тебя не знаем, — ответил Первый. – Но ты тут уже был, и сидел на том же месте, что и сейчас.
– Правда? – моё сердце бешено заколотилось в груди.
– Нет, — отрезал Толстый, — не правда.
– Ты сидел на другом месте, — добавил Худой. – Мы стол передвинули, там сквозняк был.
Они опять захохотали, ударяя руками по столу. Им, судя по всему, нравилось выводить людей из себя. Так, спокойно… Я на их территории, и они что-то знают обо мне…
– Значит, я здесь уже был? – опять начал я разговор, игнорирую их смех, — как меня зовут? Что я говорил? Что я тут делал?
– Да не знаем мы! – сказал Первый, — ты тогда не шибко разговорчивый был. Как пришибленный какой-то!
– Ну а что я говорил? Что я спрашивал? Я же говорил, куда иду, или зачем? Неужели я не представлялся вам?
– Нет, не представлялся, — ответил Первый, — у нас тут не принято называться, и ты это знал. Ты искал вот это, — он положил на стол какой-то прибор, размером с магазин автомата. На нём был маленький экранчик и несколько кнопок.
– Что это? – я взял прибор в руки, и внимательно его осмотрел. Кроме кнопок и экрана, я увидел лишь надпись LOIC с обратной стороны.
– Не знаем, — пожал плечами Первый, — но тебе она очень была нужна.
– А почему вы тогда не дали её мне?
– Тебе нечем было платить.
– Позвольте, мы отойдём на минутку! – перебил нас Кнут, поднимаясь из-за стола.
– Да, конечно! – хозяин улыбнулся, — мы подождём.
Кнут отвёл меня в сторону.
– Ты что, дурак? – зашипел он на меня, — да тебя же разводят!
– Думаешь? – засомневался я.
– Да, конечно! Ты что, доверяешь им?
Я взглянул на стол. Мужчины что-то там активно обсуждали, поглядывая в нашу сторону.
– Я даже не знаю… Может, они что-то знают обо мне…
– Да ничего они не знают, друг! Что они могут знать? Что они тебе сказали? Что ты тут был, и очень хотел купить эту фиговину? Бред какой-то!
– Ну, мало ли…
– Много! Подумай сам!
– Ладно. Пошли за стол.
Мы сели обратно, прервав оживлённый спор.
– Можно вопрос? – заговорил я.
– Ты его уже задал, — сказал Худой.
– А ещё один?
– Будет уже третий, — ответил Толстый, — не много ли вопросов за четыре секунды?
– Кто вы такие? – спросил я Первого, не обращая внимание на хихикающих шутников.
Первый погладил свои волосы рукой, потом провёл рукой по своей щетине. И, в полной тишине, оглядев сидящих за столом, заговорил:
– Мы? Хранители традиций. Олдфаги, как нас тут называют. Ты заметил, наверное, что весь город кишит детьми и подростками? А раньше всё было не так. Взрослых раньше было гораздо больше. Да, что уж говорить, дело даже не в возрасте, а в адекватности. В менталитете, так сказать. Всё было хорошо. Да, была анархия, но не такая, как сейчас. Нам тут нравилось, тут было уютно, потому что мало кто хотел приходить сюда. Здесь не так, как в привычном для всех мире. Тут грязь, вонь. Анархия. Раньше люди сразу убегали отсюда, побывав тут совсем немного. Потом изменились нравы, судя по всему. Народ стал прибывать сюда толпами. И все они дети. Дети, дети, дети, за ними ещё дети, и ещё, и ещё… Их стало слишком много. Сначала нас уважали, слушали. Потом они стали писать свои правила. Многие из стариков ушли отсюда в другие страны, в другие города. Они не смогли вынести этого. Представь, что учудили эти дети! Они убивают всех, кто достиг восемнадцатилетия! Дети кукурузы, чёрт бы их побрал… Нас они не трогают. Некоторые боятся, некоторые уважают, некоторые считают нас сумасшедшими, но всё же не трогают. Мы, в свою очередь, следим за порядком в городе, насколько это возможно, и, иногда, некоторых адекватных парней берём к себе.
– Вы что, одни из взрослых остались? – поинтересовался я.
– Нет, что ты, — ответил Первый. – Есть ещё несколько таких же групп, в городе. В разных зданиях. Но всё же, нас очень мало.
– А откуда появляются эти дети? Я что-то не видел тут женщин!
– Женщины есть. Их очень мало, и они, чтобы защищаться, одеваются как мужчины. А откуда к нам приходят дети, это вечный вопрос. Такой же вечный, как вечен вопрос «Познаваем ли мир?» у древних людей.
– А может, вы что-нибудь знаете про этот странный звук? Что его издаёт?
– Никто этого не знает, — Первый подвинул стул ближе к столу, и ещё раз бегло оглядел своих компаньонов. – Я скажу тебе, что ты делал тут в прошлый раз…
На улице раздался грохот, потом ужасные крики толпы людей. Что-то сильно ударило в стену, и с потолка посыпалась штукатурка. Худой резко вскочил из-за стола и выглянул в окно.
– Чёрт… — прошипел он сквозь зубы, — Нульчаны…
– Что? Что случилось? Что это за крики? – мы с Кнутом не понимали, что происходит.
– Это война… — ответил с грустью Первый, — На нас напали.

Птн 10 Авг 2018 00:33:10
- Кто напал? Зачем? – спросил я. На улице вновь раздался взрыв, породивший ужасный крик толпы.
– Нульчаны! Жители Нульча, — ответил Первый, пригнувшись, — не подходите к окнам! Все сидим тут!
– У вас что, война с ними? – поинтересовался Кнут, который, собственно говоря, выглядел вполне спокойным, особенно на нашем фоне. Худой убежал куда-то вглубь комнаты, Толстый просто сидел с открытым ртом, и смотрел в сторону окон, откуда шёл шум, Первый задумчиво чесал лоб, я в недоумении оглядывался по сторонам, пытаясь поймать взглядом наше оружие, и лишь Бородатый сидел невозмутимо и молчал.
– Да, война, — ответил после небольшой паузы Первый, — только мы сейчас уже и не знаем, ради чего, и, собственно, для чего. Просто, периодически они на нас нападают, иногда и мы на них. Не конкретно мы, конечно. Это, скорее, дело других жителей страны, тех, что снаружи, но все эти распри и бойни пагубно сказываются и на нашем положении.
– И что мы будем делать? Примем бой? – я был возбуждён и взволнован. Всё происходящее как-то пугало меня. Война, которая влечёт за собой жертвы, горы трупов на улицах, плачь и прочие прелести побоищ никак не радовали меня.
– Ничего не будем делать. Главное переждать их атаку. Пережить её. Спрятаться в убежище, например.
– Чего же мы ждём? Где ваше убежище? – Кнут встал из-за стола.
– Да мы, собственно, уже в нём, — грустно улыбнулся Первый, и тут же здание тряхнуло, и из дыры, что образовалась в стене, в зал выкатился огромный валун, подняв клуб пыли. Он остановился у стены, что напротив, слегка ударившись в неё. Даже этого толчка хватило, чтобы очистить стену от висевших на ней картин.
– Катапульты! Откуда у них катапульты? – запаниковал Худой.
Первый лишь пожал плечами. В комнате воцарилась тишина, если, конечно же, не считать невероятного гвалта и шума с улицы, который стал ещё громче, из-за дыры в стене.
Что-то в этом шуме не так.
Я вскочил из-за стола, и подбежал к пробоине.
– Стой! – крикнул мне Первый. – Отойди оттуда, дурень!
Моему взору предстал город, кишащий бегущими человечками. Все они направлялись в сторону северных ворот, откуда и началась атака, и именно там, сейчас кипит битва, льётся кровь и свистят пули.
Стоп. Пули.
– Я не слышу выстрелов! – воскликнул я, — они не стреляют!
– Да, не стреляют, – ответил мне Первый. Эта новость, судя по тону, его совсем не удивила. – Руки у них устроены не слишком удобно для того, чтобы нажимать на курок. Битвы проходят на орудиях ближнего боя. Да и вообще, мальчик, патроны очень ценны в нашей стране. Мы не Олаландия, что может похвастаться богатым арсеналом.
У меня в голове возникла идея. Пока что я не знаю, глупая или нет.
– Есть предложение, — я подошёл ближе к Первому, — у нас есть оружие, у вас есть то, что нужно нам. Мы поможем вам в войне, вы даёте этот пластмассовый приборчик и информацию.
Кнут приложил свою ладонь к лицу. Что бы это значило?
– Вы вдвоём мало что сможете сделать, — задумчиво ответил олдфаг, — их слишком много, и они умеют обращаться со своими мечами.
– А мы умеем обращаться с нашим огнестрельным! Кстати, — я оглядел зал, — где оно?
Худой метнулся за угол, и, пошумев там немного, торопливо выбежал обратно, роняя и подбирая за собой наше оружие.
– Вот оно! – сказал он дрожащим голосом. Я заметил, что он сильно вспотел. – Помогите нам! Убейте всех! Пожалуйста!
Я подобрал своё оружие, и взвесил его на руках. Потом перевёл взгляд на Первого.
– Ну, так что?
– Хорошая у тебя пушка…, — сказал он, оглядев моё оружие, — умеешь им пользоваться?
– Конечно! – хмыкнул я, — умею стрелять длинными прожигающими лучами, импульсами, могу притягивать и отталкивать предметы!
– А как ты его заряжаешь? – спросил Первый.
– Да он сам заряжается, когда я им не пользуюсь. Я не знаю, как оно работает.
– Позволь, — он протянул руки, чтобы взять мою пушку.
– Пожалуйста!

Птн 10 Авг 2018 00:33:27
Олдфаг повертел оружие в руках, удовлетворённо хмыкнул, а затем уверенно повернул пару рычажков и нажал на кнопку. Внезапно, вокруг него образовалось синеватое сияние, похожее на стеклянный купол. Как будто его сверху накрыли прозрачным полукруглым стаканом.
Я сделал шаг навстречу Первому, и дотронулся рукой до стенки купола. Меня как будто ударило током, и я резко убрал руку.
– Ау… Больно! – я потряс кистью, — что это такое?
Первый вновь нажал на кнопку, и сияние исчезло. Он отдал оружие мне в руки.
– Нечто вроде защитной оболочки. Защищает от пуль, — на его лице появилась едва заметная улыбка. Он был рад, что удивил меня, — правда, действует не так долго, как хотелось бы. Минуты две, может три. И заряд сильно тратит, но, если вдруг что, то поверни вот это, — он показал мне на один из рычажков, — и вот это. Потом «старт».
– Спасибо, я и не знал, что есть такое, — я тоже был рад этой новинке. – А ты откуда это знаешь?
– Я, в своё время, сделал это оружие, — он улыбнулся, — ну так что там у нас? Я согласен на вашу помощь!
Я посмотрел на Кнута, который всё это время молчал, и нацеплял на себя всё своё оружие. Он ощутил на себе мой взгляд, и посмотрел на меня.
– Ну что ты на меня уставился то? – спросил у меня мой друг, — я с тобой, до конца же!
– Славно! – моё настроение улучшилось после слов Кнута. Не знаю, почему, но я ощутил тепло внутри себя. Наверное, от сознания того, что у меня есть такой хороший боевой товарищ. Или же это просто выброс адреналина, ведь скоро мы все умрём.
На улице вновь что-то грохнуло. Люди закричали, но уже не так громко, как в самом начале, потому, что на улицах оставалось совсем мало горожан. Они все, практически, превратились в воинов Тирачии.
Я вновь обратился к мужчине в халате, которого я, в своей голове, называл Первым, потому что он был первым, кого мы увидели в этом здании. Трудно, порой, всё-таки, без имён.
– Ты начал было говорить, но нас прервали… Ты знаешь, зачем я тут был?
– Знаю. Ты приходил к нам за прибором, он нужен был тебя для важного дела. Ты шёл на Звук. Ты что-то знал о нём. Вот, — он вытащил из кармана своего халата этот самый черный приборчик и протянул мне, — возьми. Тебе нужнее. А теперь, Олаландцы, помогите нам.
Знал про звук? И почему он сказал «звук» с большой буквы?
Я накинул на плечо рюкзак, в котором теперь лежали только Луркоморикон, картинки со странно нарисованными девочками, аптечка и фонарик со спичками. Ни еды, ни воды. Постучав себе по груди, я убедился, что бронежилет всё ещё на месте. На пояс я повесил три своих осколочных гранаты, с одной стороны, и метательные ножи с другой. Пистолет, к которому у меня осталось только две обоймы, я прикрепил к кобуре на щиколотке левой ноги. Табло на моём оружие показывало уровень заряда: 85%. При аккуратном использовании, хватит на два часа стрельбы короткими лучами.
Я хрустнул пальцами, и размял руки. Кнут стоял рядом, крепко держа в руках свой арбалет. На его поясе висели два его любимых длинноствольных пистолета, с вентилируемой планкой жёсткости, а так же три гранаты и одна дымовая шашка. Свой рюкзак он выбросил тут же, разложив его содержимое по своим карманам. Хотя, его рюкзак содержал только пару упаковок патронов к пистолетам, так как фонарик и медикаменты он скинул Канцеру ещё на первом привале, а мясо и вода закончилась на последнем.
Глаза Кнута блестели. Он стоял, широко расставив ноги, и уверенно смотрел вдаль. На его лица была еле заметная улыбка, которая, однако, не убавляла ему серьёзности, в этот момент.
Толстый, что сидел за столом, по-прежнему смотрел в окно с открытым ртом, а Бородатый так же молчал. Худой дрожал в стороне, бросая косые взгляды на валун, который прошиб дыру в стене, и сбросил со стен все картины, которые теперь валялись на пыльном ковре. Люстра на потолке бесшумно раскачивалась.
Первый достал что-то из ящика стола, и подошёл ко мне.
– Возьми ещё и это, — он протянул мне два пластмассовых прямоугольника, размером со спичечный коробок. На каждом был двойной штекер, — это что-то вроде обойм, к твоей пушке. Вставляешь в разъём, справа, и заряд пополняется, полностью. Потом на солнце их подержишь, часа четыре, пять, они опять зарядятся. Блин. От сердца отрываю. Их всего две штуки. Не потеряй.
– Спасибо, — я положил зарядники в рюкзак. – Ну что же! Прощайте. Больше не увидимся.
– Пока, — сказал первый, и пошёл в сторону стола.
Кнут, не попрощавшись, и не дожидаясь меня, выпрыгнул в разъём. Я ещё раз оглядел сидящих за столом. Какое-то странное чувство у меня возникало, глядя на них. Как они проживают свою жизнь? Сидят за столом, играют в карты, смеются, обсуждают что-то… Этим троим вроде бы и всё равно, но по глазам Первого видно, что ему это немного надоело. Но, что поделаешь, «suum cuique», как говорил Цицерон. Каждому своё.
Я спрыгнул в пролом.

Птн 10 Авг 2018 00:34:45
- Ну, какой будет план? – спросил у меня Кнут, который поджидал меня внизу.
– Врываемся, на бегу уничтожая всех, кто на пути, я полагаю.
– Хитрый план такой хитрый, — улыбнулся Кнут.
– Слушай, ты заговорил как местные, — я засмеялся. – Они дурно на тебя влияют!
– Ну, не дурнее чем на тебя. Пробыл с ними всего пару часов, а уже возомнил себя частью чего-то великого и могущего.
– Русского языка?
– Легиона! Или армии, не знаю, как они тут называются. Проехали. У меня другой план.
– Выкладывай.
– Обойдём со стороны, — Кнут нарисовал на земле болтом арбалета простую схему, — и для начала уничтожим их катапульты. Я их всего две насчитал.
– Как? Я их даже не вижу, — я, напрягая зрение, всмотрелся вдаль.
– По частоте выстрелов, по количеству снарядов. Кстати, сейчас вот должен один прилететь.
Я скептически хмыкнул, и тут же услышал в воздухе свист, а через секунду, в двухстах метрах, в стороне от нас, раздался грохот. На этот раз, камень проломил крышу одноэтажного здания, у которого и без этого был ужасный вид. Надеюсь, никто не пострадал.
Я услышал ужасный крик отчаяния и боли.
Пострадал.
– Ладно, две катапульты, продолжай, — я присел рядом с Кнутом.
– Уничтожаем их, сеем панику в их рядах, и перебиваем всех к собачьим чертям.
– Хороший план! – я настроил пушку на режим стрельбы короткими лучами, Кнут зарядил болт в арбалет, и ещё три болта прижал левой рукой к цевью. – Погнали?
– Погнали!
Мы рванули на север. Моё сердце бешено стучало, разгоняя по телу горячую кровь. Мышцы на руках и ногах напряглись и разогрелись, я чувствовал мощный прилив сил и энергии, и, как мне казалось, сейчас я смог бы абсолютно всё. Я начал дышать чаще, вырабатывая адреналин, и рисовал в своей голове картины предстоящей битвы.
Кнут бежал слева от меня, его чёлка развивалась ветром, и капельки пота начали проявляться на лбу. Он зло улыбался, а когда увидел, что я смотрю на него, и вовсе расхохотался, да так, что у меня по телу пробежали мурашки. Не завидую тем, кто попадётся у него на пути.
– Не завидую тем, кто попадётся у тебя на пути, — крикнул мне Кнут, — видел бы ты своё лицо!
Он опять рассмеялся.
Шум боя стал громче, и вот мы уже могли видеть толпу, вдалеке.
– Сюда! – Кнут толкнул меня вправо, — оббежим с этой стороны!
Мы перескакивали через покорёженные груды металла, через, пока ещё редко, но уже встречающиеся, тела Тирачеров, перепрыгивали через остатки зданий, проскакивали через горящие деревянные постройки и пробегали мимо женщин, которые, в этом случае, не могли выдавать себя за мужчин.
Мы выбежали за пределы города. Воюющие остались слева от нас, и мы бежали вдоль, всё дальше, ближе к катапультам.
Теперь я их уже мог разглядеть. Кнут был прав, их было две, и они оказались намного меньше, чем я ожидал: высотой в один этаж, примерно, и сделаны они были не из дерева, а из железа. Я не видел и не знаю, как они их сюда притащили, но, осмелился себе предположить, что они использовали однорогих быков. В принципе, три-четыре головы вполне потянули бы такую махину.
Взглянув налево, я заметил ещё одну вещь, которая меня поразила. Кроме того, что у армии Нульча была, какая-никакая, упорядоченность, а не полнейшая анархия, как думалось мне, я заметил всадников, на каких-то странных животных. Издалека я не мог разглядеть, но казалось, что это что-то похожее внешне на кошку, размером, примерно, как довольно таки крупный лев, только с вытянутой, как у собаки, мордой.
Кнут остановился, и я последовал его примеру. Он сделал глубокий вдох и выдох, восстанавливая дыхание, и жестом порекомендовал мне сделать то же самое. Я послушался.
– Видишь, — Кнут показал мне пальцем на махины, что были теперь на одной линии с нами, примерно на расстоянии километра. Они замыкали войска, и поэтому, позади них уже не было никого. Их тащили однорогие быки, как я и думал, и около каждого орудия стояло около десяти нульчанов, подготавливая махину к залпу, заталкивая валуны, что подбирали прямо по дороге, свободными быками. Мы же стояли за земляным холмиком. – Сейчас побежим так, чтобы они остались слева от нас, то есть позади, и закидаем пушки гранатами. Чтобы попасть наверняка, бежать будем примерно на расстоянии в десять метров от них. Чтобы не запутаться, делаем так: в первую махину я бросаю свои гранаты, а ты отстреливаешь нульчанов, а во вторую кидать будешь ты, а я стрелять. Всё ясно?
– Да, хороший план! – план мне действительно нравился. И зачем только Кнут стал охотником? Он мог бы стать хорошим воином, и сейчас был бы на месте Грахиса, в спокойствии, в кругу семьи. Хотя, кто знает, я ещё не видел в действии Грахиса. Может, он ещё лучший стратег.
– Погнали!
И мы опять рванули, неминуемо приближаясь к цели с каждым шагом. Метрах в двуустах, я заметил шевеление возле первой катапульты. Судя по всему, нас заметили. Что же, рано или поздно это должно было произойти. Я на бегу снял с плеча свою пушку, и мельком взглянул на табло: 100%, заряд полный. Держитесь! Вот только подбежим поближе…
Нульчаны не заставили нас долго ждать, и от толпы, сопровождающих катапульту, отделилась кучка из пяти человек, и бросилась к нам, держа свои мечи над головой.
Сто метров. Нет, на бегу трудно будет попасть.
Шестьдесят метров. Рано, подпустим ближе.
Тридцать метров. Я уже видел яростные лица воинов, что бежали на нас. Внешне они почти не отличались от тирачеров. Разве что кожа была немного светлее. Да, пожалуй, уже пора стрелять.
Я направил ствол пушки на ближайшего нульчана, и нажал на кнопку. Тут же, с писком, из дула вылетел короткий луч и врезался в тело воина, отбросив его назад на пару метров. Не задерживаясь, я прицельно расстрелял и остальных пеших. Последнему я разорвал выстрелом голову.
Нульчаны возле катапульты что-то закричали, но мы были уже довольно близко, поэтому Кнут незамедлительно бросил в их сторону первую гранату. Она попала точно в цель, то есть в катапульту, и взрывом порвала какие-то тросы, накренив, тем самым, ложку для бросания камней. Осколки гранаты скосили оставшихся воинов, а взрыв напугал быков, и они принялись метаться в разные стороны, обрывая верёвки, которыми были привязаны.
Кнут не поскупился, и бросил, вдобавок, ещё две гранаты, окончательно развалив катапульту. Поняв, что работы для меня здесь нет, я пробежал немного вперёд, ближе ко второй катапульте, сел на одно колено и принялся отстреливать бежавших мне на встречу катапультистов. Заметив, что Кнут подбежал ко мне, с арбалетом наготове, я закинул свою пушку на плечо и достал гранату.
Мы произвели большой переполох, и подняли невообразимый шум, что привлекло тех, кто шёл спереди. Краем глаза, я заметил, что от их рядов отделились всадники, и двинулись, с большой скоростью, по направлению к нам. Медлить нельзя, скоро они будут совсем рядом.
Я бросил одну за другой все гранаты в катапульту, и она развалилась, превратившись в груду металла. Быки, порвав свои верёвки и оказавшись на свободе, с яростью побежали в сторону бегущих на нас всадников. Кошки, на которых сидели эти самые всадники, резко затормозили, увидев стремящихся к ним яростных однорогих быков. Это поможет нам выиграть время.

Птн 10 Авг 2018 00:35:02
– Что делаем, Кнут? – спросил я друга, перекрикивая рёв животных, топот копыт и крики всадников, что хлестали кнутами своих кошек, которые пытались сбросить своих наездников на землю.
– Стреляем!
Кнут, не дожидаясь моего ответа, пригнувшись, побежал к остаткам второй катапульты. Я рванул за ним.
Используя колесо от огромного орудия как прикрытие, и как опору для арбалета одновременно, Кнут принялся выцеливать свою жертву. Я сел немного поодаль, укрывшись за толстым железным листом. Красные цифры на табло моего оружия показывали 80%. Живём ещё.
Цзыууу!
Вылетел первый, за эту битву, болт арбалета Кнута. Тут же, один из всадников упал на землю. Кошка из-под него тут же бросилась на топчущего землю однорого быка, завязав с ним битву, разъяряя этим самым других кошек.
Цзыууу!
Второй болт тут же свалил наездника, что более-менее управился со своим «конём», и повернулся в нашу сторону. Его кошка бросилась на второго быка.
У Кнута был хитрый план. Сэкономить болты на убийстве кошек. По моим прогнозам, быки были крепче в плане боя, невзирая на крепкие и острые зубы, в совсем не кошачьих мордах их противников.
Я последовал примеру Кнута, и начал отстреливать всадников. У меня уходило больше времени на прицеливание, но зато я лучше Кнута стреляю навскидку и от живота, что делает меня более ценным в боях на коротких дистанциях.
Пешие воины, впереди нас, углублялись всё дальше, в сторону города, где кипела битва. Жители Тирачии достойно приняли бой, вооружившись своими мечами, щитами, копьями и другим оружием, которым могли пользоваться. Хоть и численное преимущество было на их стороне, нульчаны взяли хитростью, устроив бойню у ворот города, не выпуская оттуда тирачеров всей массой, поэтому местным приходилось атаковать нападавших с трёх сторон, что не делало их численное преимущество существенным.
Но и тот бой, что кипел у нас, нельзя было назвать несерьёзным, хоть мы в нём особо и не участвовали. Тут схлестнулись силы постапокалиптической природы, дети матушки-радиации: полульвица-полусобака, что я для себя окрестил просто «кошка», и однорогий бык. По три экземпляра от каждого вида, сошлись в равной схватке, не на жизнь, а на смерть.
Я заметил ещё одного всадника, что пытался управиться со своей кошкой, и направил на него ствол своей пушки.
– Стой! – крикнул мне Кнут. – Не стреляй!
Послушно убрав палец с кнопки пуска, я пронаблюдал, как Кнут закрепил арбалет у себя на спине, схватил в правую руку охотничий нож и побежал в сторону всадника.
– Идиот… — прошептал я, взяв на мушку наездника, — что ещё задумал?
Кнут бежал, пригнувшись к земле, в сторону всадника, по дуге, пытаясь, видимо, обойти сзади. Подобравшись ближе, Охотник резко рванул с места, выпрямившись в полный рост, и в три шага настигнул кошку, пытающуюся сбросить своего наездника, запрыгнул ей на круп и вонзил нож в голову нульчана, тут же скинув его на землю. Кошка ощутила смену хозяина, и принялась рыпаться активнее, но Кнут крепко схватил животное за шею и ударил её по голове рукояткой ножа, громко крикнув. Кошка немного пошатнулась, и снова принялась скакать, тогда Охотник снова крикнул, и вновь ударил её по голове, в то же место, над ухом. Животное рыкнуло, и на секунду успокоилось, но потом вновь начала сбрасывать своего нового наездника. Кнут повторял эти действия несколько раз, пытаясь утихомирить кошку, которую я всё это время держал на мушке.
– Убивай быков! – закричал Кнут. – Быков! Убивай!
– Быков… — повторил я себе под нос. – Быков!
Я прибавил мощность на своей пушке, и принялся отстреливать животных. При такой мощности, моё оружие громко и противно пищало, и больно отдавалась в плечо. Причём тратя при этом в разы больше заряда, чем при обычной стрельбе.
После того, как последний бык, шатнулся и тяжело рухнул на землю, подняв клуб пыли, я заметил, что кошки успокоились. Теперь он стояли, тяжело дыша и шатаясь. Какие же страшные они всё-таки животные, тем более сейчас, когда их бока были красными от крови, которая лилась из глубоких ран.
Внезапно, кошка, что первая вступила в бой, упала наземь. Судя по тому, что её грудная клетка не вздымалась, я понял, что она мертва. Следом за ней упали и оставшиеся две твари. Вот это боевой дух у зверей! Фактически, они были мертвы уже во время боя, лишь ярость и стремление победить противника держало их на ногах. Теперь, когда их враг пал к их лапам, умываясь собственной кровью, их смысл существования потерян, и они гордо приняли смерть. Замечательные животные! Вот бы себе такого…
Я услышал за спиной тяжёлое дыхание. Резко развернувшись, я увидел перед собой ужасную собачью морду кошки, и хотел было выстрелить, но меня остановил голос:
– Спокойно, дурень, — это говорил Кнут. Я только сейчас заметил его на спине животного. – Свои. Садись, подвезу!
– Ну ты, блин, зверь! – я улыбнулся, и забрался на спину кошки, позади Кнута. А на ней довольно-таки мягко сидеть, оказывается. – Додумался же!
– Да, я такой, — улыбался Кнут. – Поехали, разворошим этот муравейник. Рекомендую тебе подобрать меч, на всякий случай.
Я крепко обхватил ногами круп кошки, склонился к земле, и подобрал первый попавшийся меч, рукоятку которого сжимала обугленная клешня нульчана. Моя работа.
– Поехали, — сказал я, выбросив клешню на землю. – Только дай-ка я сначала в туалет схожу, я минут десять терпел.
– Сходи, сходи. Ну, уж потом, точно разворошим!
Я засмеялся, спрыгнул с кошки, и отошёл к остаткам катапульты.

Птн 10 Авг 2018 00:35:56
Да, это настоящая баталия. Многочисленная армия нульчанов пытается ворваться в Тирачию, через трупы её отважных защитников, срубая с плеч головы своими короткими, но острыми мечами, протыкая красные тельца копьями и прибивая людей стрелами к земле. Редкие наездники, проносясь верхом на своих ужасных кошках, оставляют за собой красные туши, с перегрызенным горлом или головами, разрубленными надвое. Царит неописуемый шум, звон металла, стоны раненных и яростные крики живых и борющихся дальше, неизвестно за что, и ради чего. Множество ног подняли с земли всю пыль, снизив, на порядок, и без того плохую видимость.
Я смотрел на это, справляя нужду за металлическими деталями огромной машины смерти, и размышлял, какую роль в этой битве играем мы: я и Кнут, два странника, идущих неизвестно куда и зачем.
Но я чувствовал, что мы должны это делать, что мы идём по своему, правильному пути, что это поможет мне в деле, которое я начал до того, как потерял память.
Я шёл на звук. На звук, который не давал мне покоя в Олаландии, и стал ещё громче в Тирачии. Сейчас он был еле различим среди гвалта, создаваемого, ведущимся на пыльной земле, битвой. Я был даже немного рад этому, ведь то, что сейчас врывалось в мои уши, хоть и было ужасным, я, всё-таки, мог воспринять и понять.
Застегнув ширинку, я запрыгнул на спину страшной кошки, усевшись позади Кнута, который невозмутимо сидел и что-то говорил в ухо своего нового питомца.
– Шеф, трогай! – крикнул я, хлопнув «водителя» по плечу.
– Секунду, — Кнут повернул голову ко мне, — есть ещё одно дельце.
– Выкладывай, — я заинтересовался.
– Слушай, тебе нравится моя причёска?
Я хотел было сказать, что она просто великолепна, как Кнут меня перебил:
– Только правду. Какой бы она не была.
Я замялся, и начал неуверенно:
– Ну… Она, конечно, хороша, и очень тебе идёт, но вот…
– Чёлка?
– Да.
Кнут молча вытащил свой огромный нож и так же молча срезал чёлку. Посмотрев на меня, он заметил моё удивление.
– Да, давно хотел это сделать, — сказал он, стряхивая со лба волосы, — она только Лисе нравилась. А мне мешала!
– Да я верю, верю.
Неловкая пауза.
– Чего же мы ждём? – нарушил молчание Кнут. – В атаку?
– В неё!
Кнут крикнул и пришпорил кошку, она недовольно фыркнула, и побежала вперёд, в сторону боя, неся на себе двух всадников смерти.
Меч я прикрепил к поясу, а пока что достал свою пушку, и на ходу настроил её на стрельбу длинными лучами, что очень помогло бы сэкономить время на прицеливании, и поражать сразу нескольких врагов. Жалко, что гранаты закончились.
Кнут, тоже подобравший и отложивший меч, пока что держал наготове арбалет, в котором у него практически не осталось болтов. Зная своего друга, я был уверен, что он их не будет тратить на рядовых солдат, а положит, вероятнее всего, редких оставшихся всадников.
А ещё у него есть два пистолета.
Мы приблизились на пригодное для стрельбы расстояние, и, практически одновременно, открыли огонь. Из ствола моего оружия вылетел, с громким тонким свистом, длинный синий луч, и тут же угодил в бедолагу, который незамедлительно вспыхнул ярким пламенем, поджарив ещё нескольких человек, стоящих рядом. Кнут, как я и предполагал, точным выстрелом сшиб всадника, что был ближе всего.
Понеслась жара.

Птн 10 Авг 2018 00:36:31
Понеслась жара.
Ещё до начала боя я опасался, что могу зацепить тирачеров, ведь бой проходил уже совсем близко к городу, и союников, в общей массе, стало достаточно. Но этот вопрос решился сам по себе. Интуиция подсказывала мне, кто свой, а кто чужой, да к тому же их можно было отличить по небольшим различиям в одежде. Нульчаны были одеты несколько аккуратнее, почище, что ли.
Мы держались на небольшом расстоянии от сражавшихся, что позволяло нам спокойно делать своё чёрное дело. Наше вмешательство разъяряло воинов, и они, с присущей им злостью, пытались атаковать нас, кучками, или по отдельности, но, благодаря нашему оружию, мы жёстко пресекали все их попытки убийством. В нас кидали копьями, стреляли из лука, но мы ловко уворачивались, и стреляли в ответ. Один раз стрела попала мне в живот, но не смогла пробить лёгкий бронежилет.
Лучи всё чаще вылетали из ствола моего оружия, которое начало сильно вибрировать, показывая, что уровень заряда подходит к концу. Что бы немного продлить его жизнь, я отточенным движением переключил пушку на режим стрельбы точечными зарядами, и теперь мне пришлось отстреливать врагов по одному, тратя время на прицеливание.
Мой друг умудрялся управлять животным, да ещё и метко сбивать с кошкоподобных тварей воинов Нульча, начиняя их черепные коробки небольшой порцией металла, пущенной своей меткой рукой из мощного блочного арбалета. Когда у него закончились болты, он закинул своё смертоносное оружие за спину, и достал меч, с которым, до этого, ему доводилось встречаться только на тренировках. Повернувшись ко мне, он кивком указал мне принять позицию. Я незамедлительно отправил свою обеззаряженную пушку себе за спину, и приготовил меч.
Грядёт ближний бой! Прямо как в древние времена.
Кнут громко крикнул, и ударил свою кошку, направив её на армию нульчанов, которая, хоть и поредела, но по-прежнему оставалась многочисленной.
И вот мы, сидя на ужасном звере, ворвались в самую гущу событий, где в равной схватке сошлись силы двух держав, вечно ведущих борьбу друг с другом. Нет, мы не были ни правосудием, ни даже оружием в её руках; мы сражались не за правду и не за свою страну – мы сражались, потому что нам заплатили.
Клац!
Кошка, своими челюстями, перекусила надвое парня с копьём, что попался ей на пути. Тот даже не успел крикнуть, не то, что бы атаковать, и упал на землю, частями, в лужу собственной крови.
Взмах руки!
Я снёс с плеч голову воина, первого, кто оказался в зоне досягаемости. Его тело долю секунды стояло на ногах, а потом обмякло, и свалилось, рядом с собственной головой.
Ещё взмах!
Это уже Кнут, своей сильной рукой расколол череп бедолаге, попытавшемуся оказать сопротивление всадникам смерти.
Бах!
Пуля из моего пистолета, что я достал в последнюю минуту, и теперь сжимал в левой руке, наполнила собой содержимое головы лучника, что стоял поодаль и целился в нас. Теперь уже этот стрелок лежал в пыли, со сквозным ранением, несовместимым с жизнью.
БАХ!
Выстрел, в разы громче моего, издавал пистолет Кнута. Этот громкий звук сопроводил с собой смерть сразу двух воинов, что оказались на одной линии.
И так продолжалось некоторое время: звук, с которым смыкается челюсть страшной кошки, звук раздираемой плоти, звон метала, врезающегося в мягкое тело, треск раскалывающихся черепов, выстрел из пистолета, снова челюсти, снова звон метала, стоны раненых, негромкое журчание крови из пробитой артерии, рычание, выстрелы…
Вдруг мир начал переворачиваться в моих глазах. Я увидел пыльное небо, потом землю, потом мёртвое тело нульчана, потом нашу кошку, потом снова землю. Я больно ударился головой, пыль попала мне в нос и в рот.
Меня сбросили с животного.
Я быстро, насколько мог, поднялся на ноги, и тут же увидел воина, замахивающегося на меня мечом. Я успел поставить верхний блок и отразил его удар, что дало мне несколько секунд, которые я потратил на протыкание его тела. Изо рта нульчана потекла тёмная кровь. Я впервые, за всю драку, увидел смерть так близко.
Я заглянул в глаза умирающего воина, что стоял передо мной, хрипел, и своими клешнями пытался вытащить меч из своей грудной клетки, но ему это не удавалось, потому что силы покинули его. Я увидел глубокое удивление в его глазах. Он не верил, что умирает, он вообще не верил в смерть.
Он всего лишь ребёнок.
Нульчан упал сначала на колени, потом завалился на бок. Его тело пару раз дернулось в конвульсиях, и потом он утих. Навсегда.
Я стоял в недоумении, по-прежнему сжимая рукоятку меча, лезвие которого находилось в теле несчастного.
Он всего лишь ребёнок, они же все всего лишь дети! Они не понимают, зачем им эта битва… Да они вообще ничего не понимают!
Мне стало дурно. Я вытащил свой меч, обагрённый кровью, и сделал шаг назад. Меня шатнуло, голова кружилась, и разум помутился.
Мы убиваем детей. Я убиваю детей!
– Корнелий, сзади! – крик Кнута привёл меня в чувство, и я резко развернулся, выставив вперёд свой меч. Он тут же нашёл свою цель – воина, что выбрал своей целью меня, и теперь насаженного на мой острый клинок. – Заснул что ли, твою мать?!
Я увидел нашу кошку, лежащей на пыльной земле, и заметил копьё, торчащее у неё из головы. Так вот, значит, как я оказался на земле.
Рядом с её телом яростно сражался Кнут, ловко орудуя двумя мечами, и рубивших всех, кто подходил к нему достаточно близко. Мой друг стиснул зубы, а его глаза были полны злости, и каждый свой удар он сопровождал злобным выкриком.
Даже такой парень, как он, может уставать. Надо помочь ему.
– Я иду! – крикнул я ему, и сорвался с места.
Нас разделяло небольшое расстояние, всего-то метров пятьдесят, но, в этих условиях, преодолеть его оказалось не простой задачей. Этому способствовали воины, что норовили меня убить, и перегораживали мне дорогу.
Я ударил мечом по голове ближайшего воина, и тут рухнул замертво. Справа на меня незамедлительно напал другой, и я, отразив атаку, так же умертвил его. Я услышал свист, с каким меч прорезает воздух, у себя над головой, и отскочил в сторону. Поспел как раз вовремя – меч, которым меня хотел разрубить надвое, атаковавший сзади, воин, воткнулся в землю. Я пинком свалил своего неудавшегося убийцу в пыль и добил ударом меча.
Воинов вокруг меня становилось всё больше и больше, и я успел заметить, что у Кнута ситуация была похожей. Я отчаянно отбивался, размахивая мечом, который я уже сжимал двумя руками, так как силы у меня были на исходе. Я пытался пробиться к своему другу, у которого выбили из рук его клинки, и который теперь вынужден сражаться врукопашную.
Яростно закричав, я рванул прямо на нульчанов, что перегородили мне дорогу, но тут же почувствовал резкую боль в спине, и мой меч выпал у меня из рук.
Время как будто замедлилось. Я видел перед собой злые красные лица воинов, что окружали меня. Видел их острые мечи, занесённые над моей головой. Рукой я потянулся к месту на спине, что причиняло мне боль, и нащупал рукоятку ножа, что умудрился пробить мою броню.
Звуки и голоса отдавались в голове приглушённо, с эхом, и в глазах стало мутнеть. Картинка пропадала, уходила в темноту.
Похоже, это и есть смерть.
– Кнут… — прохрипел я, и потерял сознание.
После этого, я уже не чувствовал, и не слышал, как толпа нульчанов втаптывало моё изнеможенное тело в землю, как они осыпали мой торс жестокими ударами своих дубинок и ног, обутых в сандалии.
Я не видел, что то же самое сейчас происходит с моим другом.


Птн 10 Авг 2018 00:43:41
http://arhivach.cf/thread/380035/

Птн 10 Авг 2018 00:44:01
Вверх

Птн 10 Авг 2018 00:44:24
Вверх

Птн 10 Авг 2018 00:44:40
Вверх

Птн 10 Авг 2018 00:44:57
Вверх

Птн 10 Авг 2018 00:46:20
Вверх


Птн 10 Авг 2018 00:53:25
Схороню, вдруг потом перечитаю


Птн 10 Авг 2018 01:01:04
Ты разделом ошибся.
Свою графоманию высерают в /izd/.


Птн 10 Авг 2018 01:01:28
>>181106819
схоронил себе архив имиджборд, нашел там это.

Птн 10 Авг 2018 01:01:51
>>181107106
Нюфаня

Птн 10 Авг 2018 01:03:32
>>181107138
Приятно познакомиться, я анон.


Птн 10 Авг 2018 01:10:20


← К списку тредов